– Примерно как, не знаю, древний трактор – он же тебя раздавит самым страшным образом, в кровавую кашу и костную муку. Человек так не может, потому что прошивка другая. Ему страшно, противно, и он тупо не может себе такое вообразить, не то что сделать. А эти могут, потому что прошивка слетела. Но интеллекта у них примерно как у трактора. Или как у бешеной собаки: кидается не глядя, сразу, на всё подряд, если не испугается.
– Так трактор все-таки или бешеная собака? – попробовал сменить тональность Руслан.
Андрей вроде принял подачу:
– Смесь бульдога с мотоциклом, так в детстве говорили.
Руслан покивал с улыбкой и не выдержал, неосторожно спросил:
– Так лихо выдал, прямо трактат. Это экспромт, или давно размышляешь?
– Изучал, – сказал Андрей тяжело. – Был повод.
Он подождал, убеждаясь, что Руслан не намерен уточнять либо подавать голос иным способом, и продолжил:
– Из-за прошивки эти твари и не попадаются. Нормальные люди просто не считывают их как людей, а их действия – как что-то значимое. Система «свой-чужой» не срабатывает. Как мы в лесу гадюку не видим, если специально не вглядываемся. Знаешь же эксперименты, когда на глазах толпы начинают бабу насиловать или бомбу собирать, и все так офигевают, что быстренько убеждают себя, что это киносъемка, или кто-то что-то неправильно понял, или просто показалось, и быстренько обходят это стороной, да еще и забывают поскорей. Защитная реакция психики.
– Кабы только эксперименты, – сказал Руслан, вспомнив прошлогоднюю историю с семиклассницей, забитой почти насмерть подружками в двух шагах от здания мэрии.
– Вот именно. И маньяки долго не попадаются только потому, что никто не верит, что подобное зверство возможно, даже если видит его своими глаза-ми. Поэтому предпочитает не заметить, пройти мимо и забыть.
Он замолчал, разбирая пакетик из-под сахара на тонкие полоски. Руслан спросил:
– И ты думаешь, у нас прямо серийник? И Дарченко, и Чуфарова?
– И еще дофига кто, думаю, – пробормотал Андрей.
– Кто? – не понял Руслан.
– Ты не знаешь.
Руслан побарабанил пальцами по столу и сказал:
– Ну не знаю так не знаю. Такмазу-то он нафига подставлял?
– А вот это главный вопрос, – сказал Андрей, слегка оживляясь. – Давай думать.
Думать пришлось, исходя из новых вводных. Едва они вернулись с обеда, пред ясны очи Андрея предстал утомленный Матвиевский. Он успел не только собрать видеозаписи со всех ведомственных и корпоративных камер наблюдения, обнаруженных вокруг парка, но и просмотреть их вместе с Тихоном, юным, но очень умелым инженером техотдела.
В 21:13 Чуфарова попала в самый край кадра камеры АЗС «Проспект» на проспекте Буденного, в полусотне метров от начала аллеи Славы. Вдоль дорожки камер не было, там фонари-то остались чудом. А следующая камера на ежедневном, насколько удалось установить, маршруте Чуфаровой нашлась на входе в допофис банка «Сарасовский» и снимала перекресток Белова и Гоголя уже метров через семьдесят от впадения дорожки в предпарковую аллею. Одиннадцатого ноября Чуфарова миновала перекресток в 8:15 утра, а вечером обратно так и не прошла. Зато в 21:38 перекресток проскочил вполне узнаваемый Такмаза с большим пакетом, из которого торчал скейт. А в 21:44 Такмаза, уже со скейтом под мышкой, попал в объектив камеры на бензоколонке.
Даже если предположить, что он был знаком с Чуфаровой, назначил ей встречу за парком и Чуфарова терпеливо ждала его у кустов, Такмазе никак не хватило бы шести минут, чтобы не просто проскочить полкилометра, но и успеть попутно задушить Чуфарову и затащить в кусты. Ни скейт этому не помог бы, ни мотоцикл или реактивный ранец.
– Значит, и на момент убийства Чуфаровой у Такмазы алиби подтверждено, – сказал Руслан задумчиво.
Андрей досмотрел ролики с нужными моментами – Матвиевский, как обычно, снимал прямо с монитора, – вернул телефон и предложил Руслану:
– Ну давай, скажи «Я же говорил».
Руслан, хмыкнув, спросил Матвиевского:
– Я так понимаю, больше на съемках ничего подозрительного, иначе ты бы с этого начал?
– Кабы только подозрительного, – сказал Матвиевский. – За час – мы с запасом смотрели – на АЗС девять машин заправилось, приехали-уехали. Прохожих вообще не было. А банк до шести работает, рядом два закрытых склада, ни жилых домов, ни контор. Там вечером как в «Паранормальном явлении», хоррор голимый.
Он снова выставил перед собой телефон и показал действительно страшноватую пустую улицу с густыми тенями. Из одной из них вдруг протрусила стайка собак, кадр дрогнул, и в противоположную сторону прошагала группа ссутуленных подростков, все в темном и с накинутыми капюшонами.
– Превратились, что ли? – спросил Андрей.
– Типа того. Собаки в девять с копейками, а пиздюки вскоре после десяти.
– Из «Урагана», он в десять закрывается, – предположил Руслан.
– Скорей всего, – согласился Матвиевский. – И потом никого до шести утра, до дворников с техникой.
– И вокруг никого? – уточнил Андрей.
