<p>Предоконное</p>Октябрьское утро… За стеклами,как мелом посыпанный, сквер.Скамейка, вчера еще теплая,похожа на белый эклер.Видать, у погоды истерика:взят город в белесый полон.Синоптик вещает по теликупро мощный внезапный циклон.Светлее в предутренней темениот бликов огней фонарей,но все же снежок не ко временив нестылом еще октябре.Цепочки следов тротуарные…Стучат каблуки в унисон.И вновь в первоснежье коварноеоткрыт костоломный сезон.Во власти седой гололедицывиляют, буксуя, авто.По насту, как летом, не едется:к ненастью никто не готов.И мается, ветром влекомое,снежинок густых конфетти.Картина до боли знакомая,но надо наружу идти…<p>Августовское</p>Оттенок цианистый в кронах дереведва лишь заметен еще.Роса по усохшей за лето коресползает, как слезы со щек.Глотает туман за верстою версту,стелясь, словно жидкий азот,и позже на час выгоняет пастухбуренок разбродистых взвод.Подернутый ржой, травостой на лугахсклоняется ближе к земле.Построены шлемами сена стогав просторах обширных полей.У будки вздыхает спокойнее пес,уставший от зноя и мух.А стаи утиные рвутся за плес,теряя по воздуху пух.Помалу бледнеет небесная синь,но толще слои облаков.Плескаются реже в прудах караси,не видно совсем мотыльков.И будто уже равновесия нет:сдувается лето, как шар.И вскорости золотом листьев-монетдожди и ветра зашуршат…<p>Покосилась изба-пятистенок</p>
Олегу Чухонцеву
Покосилась изба-пятистенок,палисадник бурьяном порос.И блуждают из прошлого тенисредь бутонов изросшихся роз.Выше роста стеной разнотравьезахватило былые дворы.Здесь давно уже косы не правяти давно не стучат топоры.Тишина… Лишь гудение шмеляда бои одичавших котов.Запах прели пустых подземелийу церквушки без глав и крестов.Омертвелое русское чудозатаилось в безбрежных лугах.И вдруг с сердцем становится худодо предательской дрожи в ногах.С грустным скрипом болтаются двери,режет уши их жалостный стон.И глазам так не хочется верить,Но, увы, это явь, а не сон.Разрушается чья-то обитель…Мелом надпись в светлице пустой:«Дом ничейный. Кто хочет – живите».Да вот только не хочет никто.Дребезжит безнадеги телега,расплескав чистых луж озерца.На столешнице – крепкий мой «лекарь»,что врачует пустые сердца.<p>Мойка 12. Точка отсчета</p>
