Оказалось, что в этом плане ничего не изменилось. Перед игрой была объявлена минута молчания в память о Сэме Уэллсе, но, когда она закончилась, все, казалось, вернулось на круги своя.
Наши ребята с прежней решимостью выбежали на поле. Правда, играли они сегодня слегка иначе. Как-то небрежно. И чем небрежнее играли остальные, тем лучше играл Эзра: он все быстрее петлял между защитниками, все стремительнее мчался по полю. Он превосходно играл и к концу первого тайма заработал четыре тачдауна. Наши вели, несмотря на некоторую небрежность. Команда Лейк-Фоллза не могла даже приблизиться к зачетной зоне Темпл-Стерлинга.
Мистер Харпер сегодня фотографировал и наших ребят, и игроков из Лейк-Фоллза – видимо, на этой неделе спортивная рубрика в «Вестнике» будет оформлена по-особенному. Наверное, в редакции хотели почтить память Сэма и воспеть храбрость команды, которая лишилась капитана.
Того же хотела и наша команда. Поэтому во втором тайме Эзру оставили на боковой линии. Я была совсем близко и слышала, как он спорит с мистером Макбрайдом:
– Пустите меня на поле!
– Побудь пока здесь.
– Но почему?
– Если тебе что-то не нравится, можешь и до самого конца игры на скамейке сидеть, ясно?
– Вы что, издеваетесь?
Эзра снял с себя шлем и швырнул его на землю. Я прежде не видела его таким злым. Честно говоря, я вообще никогда не видела, чтоб он злился. По десятибалльной шкале, где один – это кататонический ступор, а десять – пылкость героя мыльной оперы, Эзра обычно был эмоционален примерно на три балла.
– Слушай. – Мистер Макбрайд подошел ближе к Эзре и заговорил обманчиво тихим голосом: – Если не хочешь идти нам навстречу, следующую игру тоже со скамейки будешь смотреть. Что бы там о себе ни думал, я могу отстранить тебя, как и любого Другого игрока.
– Я ничего о себе не думаю. – Эзра изо всех сил старался говорить спокойно.
– Мы закончили, Линли, можешь идти. – Мистер Макбрайд был непреклонен. – У команды тут вообще-то игра.
– И я как раз играл! – взорвался Эзра. – Кроме меня, никто и не играл толком! Вы вообще видите, что они делают?
Мистер Макбрайд подобрал брошенный шлем и ткнул им Эзру в грудь.
– Держи себя в руках, – коротко бросил он и устремился к тренеру защиты.
К Эзре подошел тренер нападения, мистер Эванс. Я слышала, как он тихо убеждал его, что в таких ситуациях необходимо вести себя «благородно». Он также беспокоился о том, что для других все может выглядеть так, будто команда Темпл-Стерлинга воспользовалась положением Лейк-Фоллза, чтобы улучшить свои спортивные показатели. Прямо как и говорила Рейчел. Расчет.
– Успокойся, – сказал мистер Эванс. – Пусть у каждого появится возможность поиграть сегодня. Это будет честно.
Эзра ничего не сказал, только крепче вцепился в свой шлем, избегая взгляда мистера Эванса.
Пока Эзра торчал на боковой линии, команда Лейк-Фоллза набрала очков. Счет стал 29:28 в их пользу. После этого наши тренеры стали менять игроков, но Эзру на поле так и не выпустили.
До конца матча оставались считаные секунды. Победу Темпл-Стерлинга мог обеспечить только филд-гол. Его нужно было пробивать с довольно большого расстояния, но Фостер прежде справлялся и не с таким. Тренер вызвал Фостера, и тот, бросив быстрый взгляд на Эзру, побежал на поле.
Игра возобновилась. Наши нападающие рванули вперед и столкнулись с игроками Лейк-Фоллза. Фостер разбежался и ударил по мячу. Удар был как будто хорошим. Мяч закрутился в воздухе и полетел прямиком к воротам. Но не долетел. Время истекло. Игроки пожали друг другу руки. Все, кроме Эзры, – он отвернулся от поля.
Когда мы уходили со стадиона, я несла сумку Фостера, а тот, как обычно, вприпрыжку шел рядом. Но сегодня не было привычных комментариев в духе «а ты видела, как Эзра поймал мяч, а видела его пас, а видела его тачдаун». Фостер молчал. Заговорил он только у машины:
– Сэм был таким же, как и мы. Как Джордан, или Маркус, или Реджи. На месте ребят из Лейк-Фоллза могли бы оказаться мы.
Я кивнула, не сумев выдавить «да».
Мы припарковались рядом с пикапом Эзры. Я не подозревала, что он шел за нами, пока не услышала, как он бросил сумку на асфальт.
– Хорошая игра, – сказал Фостер.
– Мы проиграли, – ответил Эзра.
Фостер пожал плечами:
– Они нас уделали.
Эзра фыркнул.
– Что-то не так? – спросила я.
– Да. Он специально не попал в ворота. – Я увидела гнев в глазах Эзры. – Мы могли бы победить, но ты специально облажался.
– Не специально, – возразил Фостер.
– Специально. Не надо мне тут лапшу на уши вешать.
Фостер просто стоял и смотрел на Эзру, как будто перед ним был абсолютно незнакомый человек.
– Фостер, садись в машину, – сказала я через пару мгновений, пытаясь говорить спокойно. – Иди.
Я бросила его сумку на заднее сиденье и подождала, пока Фостер хлопнет дверцей, сев спереди. Потом я оттащила Эзру за пикап, чтобы Фостер нас не видел. Со стадиона все еще выходили последние болельщики, но в целом на парковке было тихо.
– Что с тобой?!
– Это из-за него мы проиграли.
– Да. Он плохо ударил по мячу. Такое бывает. Не все у нас долбаные лучшие игроки Америки, Эзра.
