– Провела меня, проказница? – спросил он загадочно улыбающуюся нимфу с плаката, висевшего на противоположной стене.
Отойти от такого разочарования Кулькен смог лишь спустя четверть часа, более-менее собрав мысли в кучу. Немало этому поспособствовал свежезаваренный кофе. Мысли о потерянном сне и падении с кресла на колесиках сменились мыслями о том, что включилось аварийное питание. Он только сейчас заметил, что над дверью горит красная лампочка, а это значит, что здание питается от резервного генератора.
– Разве они до сих пор все не исправили? – спросил он сам у себя. – Или запасник только недавно включился?
Кулькен никогда ни в чем не было уверен. Сказать, что у него были проблемы с принятием себя и окружающей реальности, значит, ничего не сказать. Если что-то его расстраивало, он мог перестать думать об этом только переключившись на какую-то другую более интересную мысль. Этому приему научил его доктор Браламонтс. Хотя даже это не всегда ему помогало. Некоторые неприятные мысли были похожи на прилипшую к скамейке жвачку, в которую вляпываешься, а потом никак не можешь оторвать от одежды. Она просачивается между волокон, и кажется, что ничто никогда ее оттуда не вытащит. Также было и в этот раз.
«Лампочка горит давно. Что-то случилось, а я все проспал!»
Я в ответ на это только фыркнуло.
«Да, точно. Не могло так получиться, что питание накрылось к моменту моего пробуждения».
Я отмахнулось.
«Не нравится это мне…»
Встав с дивана, Кулькен направился к месту своего падения, чтобы исправить его последствия. Приведя кабинет в нормальный вид, он выдернул наушники из компьютера, и теперь комната была не только залита светом, но и звуками, похожими на те, что он слышал во сне.
– Почему же техники медлят? – он опять посмотрел на красную лампочку. – Почему мне еще не доложили? – и тут взгляд его упал на календарь.
Ладони вспотели, по спине пробежал целый табун мурашек.
– Мой день Рожденья! Мой дурацкий день рожденья! – Кулькен почти плакал. – Они выманивают меня из кабинета, чтобы я вышел разобраться, в чем дело! Знают ведь, что я просто так не пойду.
Накануне вечером Кулькен пропустил визит к доктору. Он так сильно боялся дня «икс», что за всю неделю не нашел в себе сил ни разу выйти из кабинета. Он находился в стадии, которую доктор называл «снежный ком», когда начинаешь идти на поводу у желания отсидеться, а потом уже просто не можешь заставить себя выйти. И чем дальше, тем сложнее. Также бывает со студентами-прогульщиками. Чем больше они прогуливают, тем сложнее потом прийти. Появляется чувство стыда и неловкости, которое непросто перебороть, пока не станет слишком поздно, пока не подкрадется сессия, и откладывать будет уже некуда.
– Доктор будет в ярости, доктор будет в ярости! – Кулькена затрясло. Вцепившись руками в волосы, он зажмурился. – Дыши! Дыши глубоко! – приказал он себе. Опустившись на кресло на колесиках, Кулькен начал шептать слова детской считалочки:
– Раз, и свет вокруг погас... два, такая вот, дружок, судьба... Три... в окошко посмотри...
Начиная приходить в себя, он попробовал восстановить события последних дней. Хотя для людей, почти живущих на работе, нет такого понятия как дни. Они делят время неделями. Живут с понедельника по пятницу, а затем небытие. У кого-то приятное, у кого-то не очень.
– Это важно, – прошептал Кулькен себе под нос. Что было на этой неделе? Кларест и Дорф... Игры, я играл по сети. Просматривал резюме...– он загибал пальцы. – Читал новости... играл... Читал про съезд эльфоманов, – пальцев на руке не хватало. – Дальше отчеты, отчеты, отчеты, играл. Брр... – встряхнув головой, он словно отогнал лишне. – Вчера мне названивал доктор. Я отключил телефон и сел играть. – Кулькен потер лоб. – Что же теперь делать?
Красная лампочка все еще горела.
Он взглянул на значок wi-fi в уголке экрана.
«Сети нет, – на лбу проявились морщинки. – Нет до сих пор или нет опять? Что вообще происходит?»
Взгляд вернулся к лампочке.
«Отрезали меня от мира, wi-fi отрубли, со светом непонятно что...»
«Так может быть, выйдешь, а? – сказало суровое Я. – Не будь идиотом, они наверняка старались устроить тебе сюрприз, а ты сидишь тут как крыса и трясешься от страха».
Суровый тон внутреннего Я сменился уверенным дружественным голосом доктора: «Кулькен, ну что такого страшного может случиться? Выйди за дверь, они наверняка тебя заждались».
16(ПОСЛЕ) Распахнутые двери
Могла ли она что-то изменить? Могла ли как-то помочь ему? Да и можно ли отговорить того, кто уже решил, что все кончено? Она прокручивала в голове их последний день, несясь по холодным беспощадным волнам воспоминаний.
