Как только хризантема схлопнулась, а лучик заскользил дальше, Кулькен встал. Наверное, он даже сам не понял зачем, потому что в нерешительности стоял еще секунд десять, после чего прошелся по комнате вдоль окна, затем обратно. Выйдя на второй круг, Кулькен, сцепил руки в замок и прислонил их ко лбу. Когда он размышлял в такой позе, то всегда думал о чем-то значимом. Все основные его грандиозные идеи приходили к нему именно в таких состояниях. Полубормотание, полупрогулка, полутранс. И каждый, кому доводилось видеть его таким, знал: только помешай этому скромному добряку, как он испепелит тебя взглядом. Утрата ценной идеи для Кулькена была подобна выкидышу. Он не всегда мог восстановить ход своих мыслей с того момента, на котором его перебили. Иногда, в первые минуты после сбоя, вообще не мог вспомнить, о чем думал. Доктор Браламонтс всегда шутил на этот счет: «Уж не знаю, как устроена твоя умная голова, но какие-то шестеренки явно не на своем месте».
Но шестеренки крутились. Ровно до тех пор, пока, наконец, не зажглась лампочка. В тот же момент на лице Кулькена засветилась улыбка.
Слишком быстрыми для такого увальня шагами он проследовал до своего «волшебного» шкафа. Для него это была почти Нарния. Там хранилась большая часть его сокровищ. Но ему нужны были только два, да и то, второе сокровищем он не считал, но, слава логике, не выкинул. Вытащив из шкафа искомое, Кулькен бросился в туалет. Достав из шкафчика над унитазом баллоны с освежителем, метнулся к буфету с едой. Распахнув его, оценил запасы, которые практически иссякли, и принялся их делить. Первая кучка еды – на сейчас, вторая – перед выходом, а третья – на случай, если удастся выжить. Вторая и третья кучка были самыми аппетитными. Второй паек, возможно предсмертный, должен быть питательным, чтобы этой самой смерти попытаться избежать, а третий – как «денрожденный» пирог – должен быть очень вкусным, если все-таки доведется им насладиться.
– Спорю на двести баксов, – с улыбкой сказал толстячок, – если мой план меня спасет, у мироздания определенно есть чувство юмора.
И в чем-то Кулькен был прав. Иногда, чем абсурдней исполнение, тем выше шансы. Абсурдность, нелепость или постыдность плана может служить инвестицией в успех. Ведь если ты не разбился, падая со скалы, благодаря трусам, которые зацепились за колючий кустарник, ты уже платишь унижением за свою жизнь. А когда тебя спросят: «Расскажите, как вам удалось выжить, ведь шансов на спасение не было?» – ты либо умолчишь о деталях своего чудесного спасения, чем явно разочаруешь толпу, либо расскажешь и будешь осмеян. Инвестиции, дружище, такие вот инвестиции. И мироздание частенько их принимает.
39(ПОСЛЕ) Ночные прогулки
Спать в постели было приятно. Тепло и тяжесть одеяла окутывали иллюзорной дымкой спокойствия. «Я словно дома, – сквозь сон думала она. – Этот ужас мне только приснился». Полудрема, полупокой – блаженство в чистом виде.
Поэтому она очень удивилась, обнаружив себя во дворе.
– Неужели я опять хожу во сне?
Плохо быть лунатиком, особенно если кругом бродят зомби.
«Хотя, – подумалось ей, – они могли бы принять меня за свою, не многим-то я от них отличаюсь, когда брожу».
«Первым делом оглядывайся» гласила золотая заповедь от Джереми, и девочка ей последовала.
Не обнаружив угрозы, решила вернуться в дом, как вдруг что-то мелькнуло и пришлось обернуться. Черная птица, сидевшая возле кустов шиповника, пошевелилась задев листву. Милада прищурилась.
«Ворон. Черный, как пятно дегтя».
Девочка поежилась. Внезапно птица расправила крылья и, метнувшись вперед, влетела в предутреннюю дымку. Любопытство потянуло Миладу вслед за птицей, и она не стала сопротивляться.
Босыми ногами по влажной траве, шаг за шагом мимо кустов шиповника, девочка шла все дальше от дома. Она оглядывалась по сторонам, но никого и ничего, представляющего угрозу, не видела. Единственное, что ее настораживало – запах. Он словно был живой и шел рядом. И чем дальше девочка продвигалась, тем резче он становился. Наконец Милада опять заметила силуэт птицы. Камень в серой пелене утреннего тумана с вороном на вершине смотрелся жутко, но очень живописно.
«Предвестник смерти», – вспомнила она слова Арчи об этих красивых и мрачных птицах. Арчи рассказывал ей легенду, в которой ворон всегда предсказывал смерть героя.
«Может он и есть тот мужчина в плаще, которым меня все время пугает Страшила?»
Ей вдруг подумалось, что это злой колдун принял обличье птицы, выманил ее из дома и теперь, когда она далеко и одна, сможет вновь принять свой естественный облик, чтобы причинить ей вред. Зажмурившись, Милада досчитала до трех. Этому тоже научил ее Арчи. Это всегда помогало ей побороть зарождающуюся панику. Этот раз не стал исключением.
Девочка сделала еще несколько шагов к камню, и тогда туман вокруг него перестал быть таким густым и сдвинулся дальше. Еще несколько шагов. Птица гаркнула, будто предупреждая: «Не подходи!» Но Милада пошла и с удивлением обнаружила впереди обрыв. Сразу за камнем, на котором сидел ворон, была огромная яма.
