«… заявили об отмене бракосочетания... Холостячки нашего города все как одна… но сильно не радуйтесь, возможно… не создан для семьи… ни разу не был женат...»
Тогда-то все и сложилось. Мысль была ясной и верной. Кристина не сомневалась в том, что нашла ключ к этой истории. От догадки, посетившей ее, веяло свежестью и чистотой. Кристина знала, что права. Теперь она прокручивала это все в голове, чтобы убедить себя, что этот монстр все-таки человек. Несмотря ни на что, стоит пойти с ним, стоит дать этому извергу еще один шанс. Шанс проявить свою человечность. И тут она вспомнила парня на костылях. Он как призрак появился в сознании и ошарашил ее.
«Господи, что же там произошло? И почему Алекс тогда так вскипел? Неужели с парнем что-то случилось, что выбило Алекса из колеи? Или он сам... Нет, не буду об этом думать. Лучше о статье, лучше об этом...»
С чавкающим звуком Алекс снес голову очередной твари, а Губернатор все также покорно, словно теленок, шел за ним. Кристина старалась не отставать. Ноги скоро начнет сводить судорогами, но, возможно, Алекс остановится раньше, чем это произойдет. А может, и не стоило ей идти за ним? Она же так хотела избавиться от него, но когда он стал уходить, сама же и испугалась. Он не позвал ее с собой, но Кристина пошла, и теперь назад пути не было.
Солнце слепило глаза, Кристина постоянно щурилась, иногда прикрывала лицо руками, но продолжала идти, а иногда даже бежать за ним. Жена ушла от Алекса к профессору. Она не выдержала жизни с ним, и кто может ее за это винить? Но теперь Алекс узнал, что свадьбы не было. Его жена, пусть и бывшая, но с его ребенком, где-то без защиты, без крепкого мужского плеча.
«Жена бывшая, а вот бывших детей не бывает», – подумалось ей.
Кристина не верила, что Алексу удастся найти их, она даже не верила, что те все еще живы, но то, как он это воспринял, заставило ее хоть немножко, хоть на одну капельку, посочувствовать ему.
«Кар» – раздалось с соседнего дерева, Кристина прищурилась, и, сделав козырек ладошкой, взглянула на птицу. Черная, с лоснящимися перьями, она словно передавала привет от смерти. Отогнав мрачные мысли, Кристина с удивлением обнаружила, что Алекс остановился.
Губернатор лежал на земле.
«Умер! Он умер! Умер из-за меня!»
Добежав до них, в панике Кристина упала на колени и стала трепать пса за морду, гладить, трогать нос и чесать за ухом. Алекс неподвижно стоял над собакой.
– Алекс, что с ним? Что нам делать? Он что умрет?
– Я что тебе, чертова гадалка? – он присел, упершись одним коленом в землю.
Она замешкалась, решая, сказать ему правду или нет. Рассказать ему о том, что пес укусил мертвую женщину или промолчать. Лекарства от этого все равно не существует, но если Алекс услышит правду, он может… А что он может? Ударит ее? Или убьет? Или может просто продолжит путь, оставив ее с умирающим псом? Но она так и не успела решить, что скажет, как он заговорил:
– Трубчатые кости... – тихим повседневным голосом произнес он. – Этот балбес съел трубчатые кости. Наверное, одна из них повредила ему кишечник.
Кристина притихла. Вот он, шанс оставить секрет секретом. Хотя кто знает, может, это и есть трубчатые кости, о которых говорит Алекс? Может, дело действительно в них?
– Я не уследил, – он потер лицо руками, – я ни за чем не могу уследить,– прорычал он сквозь зубы.
– Алекс, – испугано прошептала она, – ты не виноват, – и сама не поверила своим ушам.
– Моя жена где-то там, моя дочка тоже. Господи, – он гулко выдохнул и опустил голову, – два самых дорогих мне человека неизвестно где и неизвестно с кем. И все это…
Она промолчала о том, что, возможно, волноваться об этом уже слишком поздно.
– Ты не виноват, Алекс, – она положила руку ему на плечо. Она была напугана, просто не знала, как реагировать. Кристина была хорошо воспитана, несмотря на то, что всегда была заносчивой дрянной девчонкой. И теперь, когда у нее не было представления о том, что говорить в таких ситуациях, воспитание взяло верх, – она же сама ушла, это был ее выбор, ты…
– Я ударил ее, – слова прозвучали как гром. Алекс измученно посмотрел ей в глаза, и она отшатнулась. Холод и надменность, обычно живущие где-то на дне его глаз, заменила опустошающая боль, – дал ей пощечину, понимаешь? – он посмотрел на свои руки и глаза его опять заблестели. – Она так раздражала меня порой. У нее на все было свое мнение, и она не стеснялась его высказывать, если считала, что я не прав. Она казалась мне лицемерной, эдакой актрисой без театра, которая отыгрывает свою благочестивую роль. И я оттолкнул ее. Мне хотелось доказать ей, что она такая же как и я, стянуть ее на дно, чтобы она была рядом. В той же трясине, в которую я сам себя погрузил. Но она просто ушла. А я всем говорил, что она бросила меня ради другого.
Кристина молчала. Эта внезапная исповедь поразила ее. Она не могла поверить, что он рассказывает ей такое. Она сама никогда никому не призналась бы в подобном. Для этого нужна настоящая смелость. Кристина бы постеснялась показать прыщик на своем лице, а тут… огромная загноившаяся рана.
