Григория Майрановского вместе с его сотрудниками-токсикологами взяли в аппарат госбезопасности в августе 1937 года — еще до прихода на Лубянку Лаврентия Павловича — из Всесоюзного института экспериментальной медицины, основанного до революции принцем Александром Ольденбургским, правнуком императора Павла Первого.
Работая в НКВД, Майрановский защитил докторскую диссертацию и стал профессором. Его лаборатория в войну входила в состав 4-го управления НКВД (террор и диверсии в тылу противника), которым руководил человек, вошедший в историю спецслужб, — Павел Анатольевич Судоплатов. После войны лабораторию подчинили отделу оперативной техники Министерства госбезопасности.
Помимо токсикологической лаборатории существовала и бактериологическая — под руководством известного микробиолога доктора биологических наук Сергея Николаевича Муромцева. Когда готовили убийство Троцкого, возникла идея — заразить книгу бактериями туберкулеза или легочной чумы и отослать бывшему председателю Реввоенсовета республики. Лев Давидович начнет читать книгу и заразится. Об этом рассказал на допросе бывший начальник 4-го спецотдела майор госбезопасности Михаил Сергеевич Алехин, которому подчинялись обе лаборатории.
Существовали словно два Муромцева. Один — директор Научно-исследовательского института эпидемиологии и микробиологии имени Н.Ф. Гамалеи Академии медицинских наук, лауреат сталинской премии 2-й степени, академик ВАСХНИЛ, которого коллеги называли «выдающимся ученым в области медицинской и ветеринарной микробиологии». А второй — полковник, тайно трудившийся в бактериологической лаборатории ведомства госбезопасности до 1951 года. На допросе в 1954 году он признал, что произвел восемь «опытов». Люди были убиты. Уголовное дело против него возбуждать не стали.
Задача состояла в том, чтобы не только убить, но и скрыть реальную причину смерти. Профессор Майрановский и его помощники опробовали все методы. Подмешивали яд в пищу. Делали инъекции. Кололи зонтиком и тростью, этот метод впоследствии возьмут на вооружение. Иногда в людей, превращенных в подопытных кроликов, стреляли отравленными пулями. Или вводили яд в подушку, чтобы человек умер во сне.
В некоторых случаях люди умирали долго и мучительно. Иногда агония продолжалась двое суток. Григорий Майрановский рассказывал, что хуже всего пришлось тем десяти людям, которых он отравил аконитином (парализующий препарат растительного происхождения):
— Мне самому становится жутко, когда я это вспоминаю…
Комендант Лубянки генерал Василий Блохин рассказывал:
— При умерщвлении доставленных арестованных путем введения различных ядов присутствовал я или дежурные. Но во всех случаях, когда умерщвление уже было произведено, я приходил, чтобы закончить всю операцию.
Генерал Блохин записывал фамилии отравленных в тетрадку, которую потом сжег. Но сохранились полторы сотни протоколов об испытаниях ядов на живых людях…
Работа шла на первом этаже здания НКВД в Варсонофьевском переулке или в подвале. Допуск в лабораторию из оперативного состава имел только генерал-лейтенант Судоплатов и его помощник. Иногда Судоплатов сам просил испытать тот или иной яд. Сотрудникам лаборатории объясняли, что смертельные препараты необходимы для операций за кордоном. Но яды были востребованы и дома. Разрешение на применение яда давали Берия или его заместитель Меркулов.
Кроме того, испытывали на арестованных различные наркотические вещества для получения правдивых показаний — искали сыворотку правды.
Майрановского посадили в декабре 1951 года по делу Абакумова.
В 1953 году, уже после ареста Берии, полковник медицинской службы и орденоносец Майрановский показал на допросе, что по заданию генерала Судоплатова участвовал в убийстве неизвестных ему людей на конспиративных квартирах в Москве. Яд подмешивали к пище или выпивке. Если не действовал, делали укол. Майрановский с гордостью писал: «Моей рукой был уничтожен не один десяток заклятых врагов Советской власти».
Через несколько лет председатель КГБ Владимир Семичастный и генеральный прокурор СССР Роман Руденко констатировали:
«Майрановский испытывал на живых людях сильнодействующие яды, предназначенные для проведения тайных убийств. Бесчеловечные опыты он с ведома Берия и Меркулова проводил на заключенных, а также на лицах, специально похищавшихся для этой цели на улице. Было умерщвлено не менее 150 человек, многие из которых, как теперь установлено, были репрессированы и погибли невинно».
Так что убивать людей научились. Вопрос в другом: имел ли в 53-м году Берия доступ к этим ядам? Были в его распоряжении люди, готовые исполнить такой приказ?
Лаврентий Павлович воспринимается как многолетний руководитель чекистов. В реальности он был давно отстранен от ведомства госбезопасности. Берия лишился власти над чекистами. Не он подбирал кадры сталинской охраны. Не он арестовывал лечивших вождя врачей. Лаврентий Павлович, если бы и захотел, не имел практической возможности сократить земной срок Сталина. Так и предположение о причастности Берии к кончине Сталина — не более чем миф.
