– Можно подумать, это ты ее отмываешь каждый раз.
– Ладно. Сделаю вам биомеха как-нибудь. Но это сложнее, поэтому если сломаете – на год останетесь без связи, – последнее, хоть и было во множественном числе, относилось только к отцу.
Мой приезд выпал как раз на выходные, так что возможностей провести время с семьей было хоть отбавляй. В пределах квартиры, конечно. Было бы неприятно, если бы какая-нибудь камера засекла меня в полдень. Нашли бы за минуту.
Я рассказывала о местах, где была. В основном о дикой природе, конечно же.
– В Салехарде сейчас из-за погоды рельсы на ремонте, их чистят. Плохая идея класть рельсы на севере.
– Плохая идея класть рельсы в принципе.
– Не могу не согласиться, пап, – я сделала очередной глоток растворимого кофе из большой кружки с картинкой танка. Приятно было сесть и отдохнуть, но чувство покоя не посещало меня по меньшей мере лет шесть. По большей – всю жизнь.
– Извини, что спрашиваю, возможно это не мое дело, но… Что ты здесь делаешь?
– Вы имеете право знать. Недалеко отсюда есть деревня, в лесу, как ее там… Неважно, мне надо туда.
– Там есть рельс…
– Поэтому мне туда надо. Бот на том рельсе болеет. – Родители посмотрели на меня, как на последнюю умалишенную, но ничего не сказали.
– Ладно, хорошо, допустим…
– Так, не тот термин, – перебила я. – Ладно. Это не болезнь в вашем, человеческом плане, скорее, как вирус. Недопустимый. Абсолютно чуждый нашему миру. Это очень интересно, мне нужно взглянуть на него. А еще кто-то заказал меня наемному убийце, – это было сказано много тише.
Реакция последовала незамедлительно:
– Собирайся. Уезжай в Америку.
– Даже и не подумаю. Что мне там делать? Там скучно, мы там – естественное явление.
Отец встал, вышел с кухни и вернулся с чем-то кожаным в руках. Когда он положил это на стол, я разглядела пистолет в кобуре.
– Вы вдвоем с ума сошли?! Ладно она, но ты – взрослый человек!
– Мам, спокойно. Это лишь мера предосторожности. Как огнетушитель у вас в машине. Вы же им ни разу не воспользовались.
– Ну правда, Мир. Все с ней будет в порядке. Готов поспорить, киллера не вчера наняли, не удивлюсь, если он уже три года за ней ведет охоту, и все безрезультатно. Хотя вводную лекцию по самообороне организовать просто необходимо, это очень серьезно.
Я не стала им говорить, что за моей головой охотятся всего неделю. В первый же день, как меня попытались убить, я сбежала из города. И бежала, ощущая угрозу прямо за спиной каждый раз, стоило мне отвлечься. С тех пор это первая остановка. Кроме того, маму вроде получилось немного приободрить. Совсем чуть-чуть.
Практически все воскресенье я проспала, то просыпаясь на минуту, то снова засыпая. Во снах я чувствовала чужое сердцебиение. Сердце колотилось так, будто человек либо испытывает невероятный страх, либо проявляет небывалую активность. Меня сжирал интерес, что же там происходит, но некая часть меня осознавала, что это точно не прыгающий на батуте счастливый ребенок и не золотой призер чемпионата мира по бегу. Ничего хорошего.
Еще до рассвета я попрощалась и вышла из дома. У меня было немало времени, чтобы добраться до деревни… И все же как ее там… Дубовая? Кленовая? Что-то такое.
Пистолет в кобуре прямо у ребер успокаивал. Конечно, не мешало бы попрактиковаться в стрельбе, учитывая, что стрелок из меня так себе, а последний раз с отцом на стрельбище я была лет пять назад. Но ни патроны, ни время тратить не хотелось. Да и шанс того, что мне вообще придется использовать пистолет, был крайне мал. «Ага, – вклинился голос в голове, – убьют тебя раньше, чем ты успеешь промахнуться».
Пока я шла по полю, в воздухе повисло недовольное «Кар!». Я вглядывалась в темное небо, пока не различила несущийся на меня силуэт ворона, которого я смогла увидеть только благодаря бликам на его перьях. Он описал петлю рядом со мной чтобы скинуть скорость и сел на плечо. К лапе у него была пристегнута записка в маленьком цилиндре. «НЕТ». Уже четвертый отрицательный ответ за неделю. Странное дело, выходит, что охотятся только за мной. Все остальные спокойно путешествуют, не выбиваясь из графика. Ворон прощально каркнул, вспорхнул и унесся прочь.
Поле постепенно переходило в редкий лес. Маленькие черные ели стояли неподвижно, на траве местами лежал снег – в темноте он казался голубым. Присутствовало неприятное ощущение, что за мной следят. Хотя рельс поблизости не было. И вообще поблизости был только лес, а впереди заброшенный детский лагерь.
Дойдя до ворот, я толкнула ржавую дверь, и она со скрипом приоткрылась. Я вошла на территорию лагеря и бросила взгляд на три полуразвалившихся корпуса, еле видневшихся за деревьями. Когда мне было двенадцать, нас с друзьями отправили сюда на месяц. Нет ничего хуже, чем просыпаться летом от звука горна в семь утра. Но в целом, здесь было интересно. Василиса любила рассказывать страшные истории, а она их знала очень много. В основном, ей просто нравилась реакция других людей – страх, открытый или скрытый. С тех пор мало что изменилось, но страшные истории теперь в основном слагают о ней.