– Никак. Я сидел, выпивал со своим другом в подпольном баре. Я думал, меня кто-то другой перенес.
Видимо, теперь я и людей переносить к себе могу. Надо же. Ханс встал, подал мне руку, и я тоже поднялась, слегка пошатываясь. Бэзил только-только заметил кровь и дыры от пуль в футболках.
– Э, а что, собственно, произошло?..
– Мне тоже интересно, – вторил ему мой попутчик.
– Мне интересно не меньше вашего, – я оттянула футболки за вырезы и заглянула под них. На теле не было ни царапины. – Так, я жива. Не истекаю кровью, кроме той, что успела вытечь во время выстрела.
– Что за выстрел? – кажется, Бэзил совсем потерялся.
– Бот с камерой и системой распознавания лиц. И огнестрельным, да.
– Что-нибудь болит?
– Нет, все в порядке.
– Хорошо. Где мы?
– Новороссийск. Перестроенные канализационные катакомбы, вышедшие из употребления. Подпол, если просто. А если более конкретно, то сердце Подпола. Что-то среднее между кабинетом директора и белым домом. А я – Бэзил Браун. Здравствуйте, – Бэзил подошел к Хансу и пожал руку. Оказывается, американец ниже его почти на полголовы. Мне Би всегда казался очень высоким…
– Ханс Дюрер.
– О, и вы говорите по-немецки?
Ханс молча посмотрел на него, потом на меня.
– Вы точно не родственники?
– Только по духу.
– Это заметно.
– Мои жилые метры не заняты? – поинтересовалась я.
– О, несмотря на небольшой отток волшебников, который я благополучно завершил, у нас проблема с комнатами. Но тебе повезло. Твою я никому не отдавал. Она опечатана еще с твоего ухода.
– Очень мило с твоей стороны.
– Но тут есть одно «но». Свободна только она.
– Не думаю, что мы останемся на эту ночь здесь. Нам кое-куда надо, и я надеялась на твою помощь в этом деле.
– Вот как… Куда же вас отнести?
– Тебе знакомо имя Елена Золотенко?
– Хах, – он чуть не подавился, – а вам к ней зачем?!
– То есть, «нам»? Зачем к ней тебе?
– Я уже в течение трех месяцев, как говорят в России, подбиваю к ней клинья, что б вы знали.
– Успешно?
– Ну, – он почесал затылок, – я определенно кое-чего добился…
– Но до цели еще далеко, не так ли?
– Да, – признался он с некоторой неловкостью. – Так зачем она вам?
– Она может знать о том, почему происходит то, что происходит. Почему Варвару ищут охотники, и почему на нас нападают маги.
– Можете не сомневаться, этот информационный маньяк знает все. Только редко что-либо рассказывает.
– Алиса.
– М?
– Кровь.
– Ой, точно – спохватилась я. – В душевых сейчас никого?
– Угу. Держи ключ от комнаты.
– Спасибо, – я приняла продолговатый металлический предмет.
– Ладно, оставлю вас здесь. У меня еще дела. От которых вы меня оторвали.
– Ага, вали уже, алкаш, – он меня услышал, но решил промолчать, а затем исчез в рыжих, как и он сам, искрах. – Что ж, пошли, проведу тебе экскурсию.
– Комната – душевая – комната, никаких отклонений от маршрута. Только если за едой. Ты болеешь, тебя чуть не убили…
– Не «чуть», а именно убили. Меня убили, Ханс. До тебя еще не дошло? Сколько пуль в меня попало? Четыре? Шесть? Меня убили, но я не умерла. Я же, получается, бессмертна, – мне вдруг стало очень смешно от этого, и я с трудом переборола смех. – Не знаю, надолго ли. В магии нет невосполнимых лимитов, так что, хотелось бы верить, что надолго.
– Ладно. Хорошо. Можешь проводить, но после того, как смоешь с себя всю кровь. И не задерживайся в душе. Может подняться температура, – он подошел ко мне вплотную и дотронулся губами до моего лба. Чужое сердце, которое находилось во мне, пропустило пару ударов. Мне понадобилась вечность чтобы осознать, что он проверил, нет ли у меня температуры. – Пока нет, так что тебе повезло.
Мы вышли из кабинета Бэзила и направились по лестнице вниз, а затем по коридору на свет. Уже вне коридора нам открылось огромное подземное помещение с уровнями, лестницами и дверями, а внизу находилась площадь, по которой сейчас шныряли волшебники и чародеи всех возрастов и национальностей. На все это великолепие падал дневной свет через решетки в потолке. Я встала на металлическое ограждение и наклонилась над бетонной пропастью.
– Когда-то все это было заполнено сточной водой. Мы ее выкачали, все здесь вычистили, перестроили… Вон там моя комната, – я показала на верхний ярус, – там же комната Бэзила и других важных персон, без которых это место не было бы таким, каким ты его видишь.
Я слезла с ограждения и быстро пошла по другой лестнице, держа направление туда, куда только что показала. Ханс шел рядом.
– Вон там столовые. Точнее, это куча всяких кафешек, куда здесь ходят есть. Но название почему-то прижилось именно такое. А по эту сторону, вон тот проход, третий справа, душевые. По воскресеньям мы устраиваем банный день и открываем ванны. Это такие огромные резервуары с горячей водой. Их всего четыре, по два на каждый пол.