– Секретные службы посылали меня убивать политиков до того, как я стал утаскивать магов на опыты.
– Я не… Что?
– Да.
– А, точно. Мы же договаривались… Ну да. Я почему-то так и думала. Не про политиков, но близко. Но вообще-то я хотела спросить тебя о другом.
– О чем?
– О ком. О твоем отце. Довольно темная фигура, если анализировать твои слова о нем. Кто он?
– Серый кардинал охотников. Это была его идея, создать такую инстанцию. Вообще это называется Международная Служба Ликвидации.
– Никогда о ней не слышала…
– Они прячутся. Если бы каждый маг знал об их существовании, если бы каждый знал, чего опасаться и от кого убегать, то ликвидация затянулась бы надолго. А так они обладают элементом внезапности.
– Неплохая стратегия. Но что-то не особо видно, что они чего-то действительно добились.
– Потому что они пока что не начали. Я же говорил, что они экспериментировали. Эксперименты дали свои результаты, и сейчас, используя их, они нанесут сокрушительный удар по всей России. С обновленными ботами, Алфавитами, камерами, системами распознавания лиц, рамками на входах в деревенские продуктовые… Они не из тех, кто забирает себе выделенные государством деньги. Они реально работают на идею.
– Миленько. Так, возвращаясь к теме о твоем отце… Что он за человек?
– Очень сухой. Бесчувственный. Робот в шкуре человека. У нас с ним мало общего, да и времени мы вместе никогда не проводили. Он всегда был занят на работе, а за мной присылал присматривать свою подчиненную. Позже ее убили. Выяснилось, что она была целителем. Точнее, отец-то всегда это знал, поэтому и держал волшебницу подле себя. Но после она просто перестала быть ему нужной, и он от нее избавился. Потом меня отдали в частную школу. А затем в Академию ФСБ. Заранее зная весь свой путь, я старался не заводить близких отношений. Боялся, что мне позже придется их убить. И в некотором роде был прав. Честно говоря, тогда я и представить себе не мог, что сбегу оттуда.
– И это ты меня сильной назвал?.. Знай, это мощно!
– Ты преувеличиваешь.
Я дожевала свой бутерброд и переключила свое внимание обратно на собеседника.
– Ну, не знаю… Сомнительно.
– Сдавайся, – он развел руками.
– Капитулирую к таблеткам, – я пересела на стул, доставая другую пачку и бутылку. – А у меня еще один вопрос появился.
– Ну?
Я запила таблетку водой, закрыла бутылку и поставила ее обратно на стол.
– Кем ты хотел быть в детстве?
– Никем.
– А из профессий?
– Кем угодно от продавца мандаринов и до сварщика. Но только не тем, кем я должен был стать.
– Оу. Широкий выбор…
– А ты?
– Много кем… Самое яркое – дизайнер интерьера. Знаешь почему? В детстве я увидела по ящику, как мужик обклеивает стул стразами и бисером. А я так люблю все яркое, блестящее и светящееся… Послушай, а ведь забавно получается. Ты хотел стать никем, а стал наемником, за что многие, кто в детстве мечтал стать киллером, тебя бы люто возненавидели. Я кем только ни мечтала быть, а в итоге никем и не стала. Хотя, знаешь что? Это намного лучше, чем просиживать зад в офисе на должности какого-нибудь бухгалтера, и это относится к нам обоим.
Он лишь молча улыбнулся. Оставалось надеяться, что это согласие.
– Ну что, – сказал он поднимаясь, – пошли?
– Ага. Только я не знаю, куда именно нас вынесет. То есть, Сыктывкара, конечно, мы достигнем, но куда точно мы выпадем…
– В лагерь МСЛ?
– Вполне возможно. Придется притворяться обычными гражданами… Хотя тогда комендантский час…
– Нет, им все равно, хоть людей на месте убивай. Если у тебя нет сил – ты им не нужна. Я о другом думаю, у них есть техника. На меня-то она не сработает, а вот на тебя…
– Ладно, оживленные места будем обходить за километр. А тебя в лицо они не знают?
– Нет, там же штаб насчитывает человек пятьсот… И это только главный офис, а есть еще разные филиалы. Слышать они обо мне слышали, а вот лицо мое знают от силы человек пять.
– Ну, значит все намного проще, – я утонула в зимней куртке. Она была явно больше, чем нужно было. Зато в карманах все идеально помещалось. Ворон, видимо, догадавшись о перемещении, вспорхнул мне на плечо. Я взяла Ханса за руку и подкинула монетку номиналом в два рубля. Следующее, что я увидела, была темнота.
– Где мы? – тупо спросила я у темноты. На горизонте светились окна домов маленькими желтыми огоньками, и шум машин еле-еле доходил до нас.
– Мы на кладбище, – спокойно ответил немец. Видимо, его глаза быстрее привыкли к темноте.
Спустя еще несколько секунд мои глаза тоже начали привыкать к малому количеству света. В темноте показались надгробия, низенькие оградки с пиками и пластиковые цветы, частично засыпанные снегом. Мы медленно начали двигаться к светящимся зданиям. Ворона я запихнула за пазуху, не готовы еще люди созерцать биомеха.
– О, и правда кладбище… Нам на Запад. Вон то шоссе, к слову. По нему мы выезжали в город, а потом свернули. В общем, было бы неплохо его пересечь. Чувствую себя мексиканцем, собравшимся нелегально пересекать границу.
– В идеале надо бы оставить тебя здесь, но ты не согласишься.