– Лизка? А что она? Ее теперь повысили, ей хорошо. Точнее не очень. Она теперь следующая, кого пошлют за тобой. Удовольствие так себе, как по мне. Вернер, собака, ее загоняет… Может, она даже скинет пару кило, ей не помешает, – Соня хихикнула. – Но мне не кажется, что она долго продержится… Вернер ей не очень-то и доверяет.
– Она ценна из-за своих способностей к перемещениям, не думаю, что он просто так ее выкинет.
– Как знать…
– Но если будет предлог – запросто.
Она молча кивнула, дожевывая еду.
– И все же… Почему из всех городов России, ты двинулась именно сюда?
– Говорю же, из-за понч…
– Город под куполом. Где-то здесь расхаживает Варвара, у всех на виду, а ты просто так случайно здесь оказалась?
– Ну, все мы знаем мою «удачу» – из сотни вариантов выбираю единственно неверный…
– Серьезно? – он продолжал давить.
– Слушай, я не могла бы тебя отследить, я потеряла твой след, ясно? Нет следа – нет выполненного задания. Нет выполненного задания – нет меня. Да, логика может и не сильная моя сторона, но такую простую цепочку я составить могу. Ты молодец, скрылся, а меня бы турнули, если бы я вернулась ни с чем, причем не из организации, а на тот свет…
Я молча разломила свой второй пончик, до которого так и не добралась, на две части, и отдала одну Соне, а другую – Хансу.
– Мирить людей – не моя стезя… – было начала я, но меня перебили.
– Уезжай из города, – больше приказал, нежели дружески посоветовал немец.
– Не поняла?
– Уезжай. Мы устраиваем охоту на ведьм. Попадешь под раздачу – пеняй на себя. Я тебя предупредил.
– Так на меня же техника не среагирует.
Нечто нехорошее сверкнуло в его глазах. Я наблюдала со стороны, и мне не очень было это видно, но все же достаточно заметно. Он наклонился поближе к девушке через стол и медленно и тихо проговорил:
– Если понадобится сровнять город с землей – я это сделаю. Со всеми, кто тут есть.
Он вернулся в свое исходное положение и отпил чаю. Ханс произвел неизгладимое впечатление на Соню: та сидела с широко открытыми глазами и явно забыла о части пончика в своей руке.
– Н-да, мужик, тебе только допрашиваемых пугать…
– Издержки профессии.
Она наконец пришла в себя и расправилась с оставшейся едой.
– Я подумаю над твоим предложением, – наконец заявила она, будто ничего этого не происходило.
Ханс не ответил. Вскоре девушка воскликнула: «О! Сколько время, мне пора! Еще увидимся!». После она выбежала из кафе и умчалась в неизвестном направлении. Потом она вернулась, потому что забыла свой шарф, и снова ушла.
– Я объелась, – заявила я и откинулась на спинку стула.
– Ты съела меньше кого-либо из нас, – ответили мне. – Может, тебе все же купить что-нибудь еще, раз мы здесь? – тон его был таким непривычно мягким после того, приказного. Возможно даже, он знает, что я задумала его расспрашивать о прошлом, и пытается меня от этого дела отвлечь, поддерживая любую мою болтовню и предлагая любые варианты. Только вот у него ничего не получится. Но для начала, поддержим его старания. Отвлечем и настигнем в самый неподходящий момент, когда бы он еще не успел подготовиться и продумать ответ, решив, что ничего отвечать не придется.
– С чего вдруг такой тон?
– Какой тон?
Я смотрела в пустую тарелку, игнорируя его пристальный взгляд, старающийся проникнуть в мои мысли через самое уязвимое в человеке – через глаза.
– Ну, в сравнении, конечно… Я имею в виду, что это так странно. И непривычно.
– Извини, не хотел тебя напугать.
Я рассмеялась.
– Нет-нет, ничего, ты не напугал, просто забавно… Подожди, а почему это ты меня напугать не хотел?
– Ну мы же сотрудничаем. Помогаем друг другу. Не вижу смысла еще и пугать тебя.
Вот блин. А может, в моих мыслях мы уже поженились?! Ну, нет, конечно, брак – это слишком… Но все же дела это не меняет, я считала нас друзьями. Не близкими, но, черт побери, друзьями. А он… «Сотрудничаем». Ну да, конечно, что же еще-то.
Он, видя, что я погрузилась в активный мыслительный процесс, что-то заподозрил.
– Ты в порядке?
– Ага. Что там у тебя в прошлом за случай с другом тяжелый был?
Он сглотнул.
– Ты о чем?
– Ханс, твою дивизию, Дюрер! Ты только посмотри на себя. Ты – ходячий детектор лжи, а сам врать не умеешь. Тебе не стыдно?
– С чего вдруг мне должно быть стыдно? – он нахмурился. Я только покачала головой и молча уставилась перед собой, бездумным взглядом упершись в сиреневую клеенчатую скатерть. Он, как и прежде, не сводил с меня внимательного взгляда. Возможно, там даже были какие-то эмоции, вроде злости или обеспокоенности, но периферией многого не увидишь.
– Я должен был убить своего друга.
Я повернула голову к нему, ожидая продолжения.
– Отец не хотел, чтобы у меня были близкие люди. Потому что от всех рано или поздно необходимо избавляться. Это его точка зрения, не моя. Мне было пятнадцать, и…
Он временно умолк, подбирая слова.
– Ты убил его?