Там действительно никого не было. Да и кому бы там быть, в середине-то дня? Я обошла все кабинки, и – о чудо – в одной из них, на полке, кто-то забыл свой шампунь. Его-то я и использовала. Задерживаться в душе действительно не хотелось, не по причине того, что сказал Ханс (но несмотря на него или просто из-за него, я не решила), а из-за собственного состояния. Остаться наедине с собой означало остаться наедине с мыслями, как своими, так и не очень. Тот, кому раньше принадлежало мое сердце, утверждал, что может связаться со мной, пока я в сознании. И мне бы очень этого не хотелось. Также мне бы не хотелось, чтобы у него был шанс видеть мир моими глазами. Надеюсь, он ограничится моими чувствами. Хотя и этого, как по мне, слишком много для него. Закончив мыться и как следует вытершись полотенцем, я оделась. Старые футболки придется нести в руках.
Снаружи меня ждал Ханс. Он облокотился на ограждение, и смотрел вниз, на площадь.
– Ханс, я в прачечную зайду.
Он обернулся.
– А где это? – я молча показала на дверь справа от душевых. – Ладно, зайди.
В помещении со стиральными и сушильными машинами меня встретил их дружный гул.
– Же-е-ень?! – позвала я, пытаясь перекричать машины. Из-за одной из них поднялась светловолосая кучерявая девчушка.
– О, ого! Алиса! – она бросилась ко мне. – Как давно ты вернулась?! Ты теперь навсегда у нас, да?
– Привет. Боюсь, я к вам ненадолго. Можешь постирать эти футболки и позже передать их Бэзилу?
– Так, щас посмотрим, – она взяла футболки и стала разворачивать их по одной, рассматривать каждое пятно и дырку. – В тебя что, автоматную очередь спустили? – с насмешкой спросила она.
– Ну, вообще-то, так и было, – я улыбнулась, почесывая затылок. Она выждала паузу, обрабатывая поступившую информацию.
– Ты что, с ума сошла бросаться под пули?! А если бы ты погибла?!
– Ну так я и погибла. В некотором роде. Чуть раньше этого… Ладно, знаешь, это долгая история, а мне надо идти, меня друг ждет. Расскажу все подробнее в следующий раз, – сказала я, заведомо зная, что следующего раза не будет.
– Ага… – сказала она, задумчиво скребя засохшую кровь на одной из футболок. Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я выскользнула из прачечной. Ханс по-прежнему стоял у ограждения.
– Я все, мы идем?
– Да, пошли, – он оторвался от поручня, и мы побрели обратно в мою комнату. – У вас здесь есть генератор?
– Ага, но мы используем его как экстренный источник энергии. В обычное время электричество и воду мы воруем у государства. В прямом смысле. Мы присоединены к системам отопления и электроснабжения, которые обеспечивают водой и электричеством дома всяких чиновников в жилом квартале для богачей. Они тратят столько денег ежемесячно, что просто не замечают такие малейшие отклонения, как обеспечение за их счет сотни-другой человек.
– Это ведь твоя идея?
– С чего ты взял?
– Обворовываешь богатых людей и отдаешь все беднякам… Это в твоем духе.
– Думаю, не стоит упоминать очевидную ассоциацию с Робином Гудом.
– Ты только что это сделала.
– Правила на то и правила, чтобы их нарушать.
Я отперла дверь своей комнаты, и мы оба вновь вошли в нее. Ханс отодвинул мягкий стул от письменного стола и сел на него, а я забралась на кровать, завернулась гусеницей в одеяло и тоже села, но по-турецки.
– Почему ты не ложишься спать?
– Я не хочу. И это как-то крипово, пока ты здесь. Давай поболтаем, а?
– Ладно, давай. Хорошо… Хм… Можешь рассказать мне, о чем ты говорила с человеком, которому раньше принадлежало сердце?
– Так… Вот сейчас будет сложно. Он сказал, что хочет сотрудничать. Но я считаю, что он хочет отобрать мое тело.
– Возможны оба варианта.
– То есть?
– Мало ли что придет в голову к человеку, пережившему свою смерть и помнящему об этом. Но глупостей не делай, не позволяй ему больше, чем следует.
– Как?.. Он уже запер меня во сне и не выпускал! Тебе определенно легче об этом говорить, на твое тело никто не посягал. А если и посягал, то твой дух явно мощнее…
– А твой нет?
– Нет! Я не представляю из себя ничего особенного. Только все время сбегаю… Из дома сбежала, из общины, да даже, пока бежала из общины, сбежала от охотников… – что-то щелкнуло у меня в голове. Сбежала. От охотников.
– Ничего. Особенного. Да? Ты основала эту самую общину совместно с эмигрантом, который стал предводителем только благодаря тебе. Ты разработала те планы электросетей, – он махнул в сторону забросанного бумагами стола, – обеспечив тем самым это место электричеством. Ты спасла жизнь того мальчика и устроила его жить рядом с магом. Он бы погиб, понимаешь? А сколько еще людей ты спасла? Готов поспорить, есть множество вещей, о которых я не знаю. И если еще раз скажешь, что в тебе нет ничего особенного, я не знаю, что я с тобой сделаю, но тебе это явно не понравится.
– Только не заставляй меня есть кашу, нет! – я засмеялась и шутливо подняла руки, мол, сдаюсь. Ханс терпеливо выждал, пока я отсмеюсь. – Нет, я правда терпеть не могу кашу. Особенно манную. Не из-за вкуса, нет, из-за консистенции скорее…
