Знакомая фигура с бумажным пакетом в руке показалась на выходе из здания заправки только через десять минут. Ханс, дожевывая что-то, отдал нерусскому чек с какой-то мелочью и, садясь за руль, передал мне пакет.
– Ешь сейчас, пока не остыло.
– Это мне? Спасибо, – я взяла пакет.
Внутри обнаружились два пирожка в целлофановых пакетах каждый, салфетки и газета. Я развернула газету, пролистала пару рекламных страниц с земельными участками в Подмосковье и компаниями окон и дверей и уткнулась в новостные сводки. Заголовок первой гласил: «ДОЧЬ КИРКОРОВА ОТКАЗАЛАСЬ ОТ ОТЦА», и я перевернула страницу. Следующие были о состоянии экономики в России, и, не сумев вынести такой шквал депрессивных вестей, я перевернула очередной лист. Следующие статьи были более полезны. Я быстро пробежала их глазами, не читая целиком (особенно антропонимы), а лишь цепляясь за главные слова. Долистав газету до следующих рекламных объявлений, я сложила ее пополам дважды и отложила в сторону.
– Какие-то шишки сегодня-завтра должны приехать в Нижний Новгород.
– И?
– Там все начеку. Копы, боты… небось какую-нибудь дополнительную систему безопасности с собой притащили. В общем, гиблое это дело. Надо либо ждать, либо объезжать это место.
– У нас нет времени.
– Значит, объедем.
– Покажешь.
– Покажу, – согласилась я. Можно было ничего и не говорить, но это не в моем стиле. К тому же еще успею намолчаться – меня ждут пирожки.
Один был с черничным джемом, который по температуре напоминал нечто среднее между магмой и температурой воздуха в классной комнате в мае, когда одна из одноклассниц говорила, что ей дует с окна. Я тут же обожгла язык. Стандартное явление. Следующий был с каким-то мясом, но каким именно я понять не могла. Могу лишь сказать, что даже если бы оно было человечьим, меня бы это вряд ли остановило.
Закончив с этими двумя, я вытерла руки салфетками и весь мусор сложила обратно в пакет. Теперь мне хотелось либо неспешно рассуждать о чем-либо вслух, либо смотреть на пробегающие за окном деревья, поля и дома. Пожалев водителя, я выбрала второе.
Спустя какое-то время уже ни о чем не хотелось думать. Двигатель монотонно шумел, мимо проезжали другие машины. Автомобиль периодически потрясывало (отдельное спасибо дорожникам данного района), но он продолжал уносить мое и без того потерявшееся тело все дальше.
========== Глава вторая. Сквозь снег и сны ==========
Какие будут в смертном сне мечты,
Когда мятежную мы свергнем бренность,
О том помыслить должно.
Трагическая история о Гамлете, принце датском,
Уильям Шекспир
– Вот скажи мне, Ханс, какие тебе снятся сны?
Одинаково грязный коричнево-серый пейзаж за стеклом мне уже порядком надоел, а вот снисхождение и жалость к водителю поутихли, оттого я переключила все свое внимание именно на него. Мы медленно приближались к Владимиру.
– Как и всем, пожалуй.
– Ну, некоторым вообще не снятся сны. Или снятся, но очень редко. В то время как другим людям ежесуточно. А у тебя они цветные? Или черно-белые? И от первого лица или от третьего? А снилось ли тебе когда-нибудь, что ты другого пола? А расы? Или даже вида?
– Обычные сны, как у всех.
– Но… Я же только что сказала, что всем снятся разные сны. Хочешь отвязаться от диалога?
– Да. Буду рад, если ты…
– Без боя не сдамся.
– Ладно. Что может тебя отвлечь?
– Беседа по душам? Обсуждение последних событий? Разговор о твоем прошлом? Или об охотниках.
– Я имею в виду книгу. Или журнал.
Машина остановилась на парковочном месте вдоль обочины.
– Нет, меня укачивает, если я читаю в машине. Сегодня явно не твой день. Поблизости есть камеры? В смысле раньше не было, но их могли поставить.
«Художник» вышел, осмотрелся, наклонился обратно к салону и оповестил:
– Нет, выходи.
Я медленно вылезла из машины, воровато пригибаясь и оглядываясь. В окнах домов никого не было, прохожие почти отсутствовали – никаких угроз. Разворачивая карту на ходу, я прошла несколько метров до двери, за которой находилась лестница, ведущая вниз. На ней был постелен линолеум, и я боялась, что поскользнусь на нем, но мне повезло. Ханс от меня не отставал, и вскоре мы оба оказались в небольшой комнатке, освещаемой болтающейся на проводе лампочкой. Я подошла к металлической решетке с дряхлой деревянной стойкой и, так как никого за ней не застала, просунулась в окно упомянутой решетки и дотянулась до звонка, какие обычно ставят в гостиницах. Хозяин явно убрал его подальше, чтобы его не беспокоили, но мне это не помешало. Звонок раздался трижды и готов был раздаваться дальше, но тихий старческий голос заверил нас, что его обладатель уже идет. Я убралась из окошка, и к стойке с той стороны подошел низенький дедок в старых очках.
– Чем могу быть полезен? – прохрипел он нам.
– Здравствуйте. Я прошлой весной оставляла некоторые вещи у вас в ячейке номер, – я нашла нужные числа на карте рядом с названием города и адресом ячейки, – пятнадцать двадцать один. Хочу забрать все.
– Конечно, пароль?
– Двести восемнадцать, шестнадцать.
