Вендиго подошел к открытому балкону второго этажа и положил тело Ханса на пол. Мы в это время быстро поднимались по лестнице, а затем, отперев балконную дверь, принялись затаскивать спящего немца в дом. Мы поместили его тело на диван, Василиса приказала мне принести воды. Я сбежала вниз по лестнице, скинула на пол куртку, которую не успела снять до этого, схватила первую попавшуюся пустую кастрюлю, кухонное полотенце и, пока в емкость набиралась вода, стянула с себя и ботинки. Стараясь не расплескать воду, я примчалась обратно к ведунье. Та за это время успела перевернуть тело моего попутчика и снять с него пальто и все, что мешало добраться до раны.
— Давай сюда, — она не оборачиваясь протянула руку, и я отдала ей кастрюлю с полотенцем. Та смочила полотенце водой и очистила область раны от крови, которая уже успела застыть буро-алыми разводами. Пока она это делала, ее губы шевелились, произнося слова, но голоса не было слышно. — А теперь принеси настой в зеленом кувшине и бинты.
Я вновь оказалась на первом этаже и заглянула в кладовку. Нужный кувшин нашелся на одной из полок, а бинты отыскались в шкафчике рядом с раковиной, уже на кухне. Там же я нашла ножницы и стакан, налила в него немного настоя, а после немедленно отнесла все это Васе. Та уже закончила зачаровывать ножевое ранение и просто омывала рану водой.
Я уселась прямо на пол, отрезала полоску от бинта, намотала на ладонь и сняла, чтобы получился плотный квадратик, налила на него немного настоя, остальную жидкость отдала подруге. Та вылила совсем чуть-чуть на рану, снова начав шептать заклинания. Не дожидаясь, пока она закончит, я приложила квадратик с настоем к ране.
— Дальше сама.
— Ага.
Я постаралась приподнять Ханса, взяв его за плечи и подтянув ближе к подлокотнику так, чтобы на последний он опирался, а под грудью у него образовалось пустое пространство. Василиса забрала кастрюлю, полотенце и кружку с настоем и отправилась вниз, наводить былой порядок. Я же взяла распакованный недавно рулон бинтов и принялась крепко приматывать квадратик к ране, пропуская ленту по груди и лопаткам снова, снова и снова. Когда лента закончилась, я заправила кончик под плотно прилегающий слой бинта и перевернула Ханса на бок. Порыскав в антресолях, я выудила оттуда теплый плед из овечьей шерсти, и накинула на раненого попутчика. Взглянув на валяющиеся на полу пальто, шарф и рубашку с джемпером, подумала, что надо бы их отсюда унести.
Спускаясь по лестнице, я рассматривала пятна крови на белой рубашке. На пальто их почти не было видно, как и на втором предмете одежды. Кроме того, дырка от ножа на каждой вещи кроме шарфа тоже портила вид. Василиса, выходя из кладовой, обратила внимание на данную проблему и произнесла:
— Стиральная машина на кухне, — она развернулась и ушла обратно в кладовую. Потом вернулась с белой пластиковой бутылкой и мерным стаканчиком, наполненным порошком. — Рубашку замочишь в отбеливателе, тазик возьмешь в ванне, — она поставила бутылку и стаканчик на стиральную машину, — а с остальным разберешься.
«Это легко, если найдешь ярлык,» — проплыли в голове слова матери. И действительно, с машинкой проблем не возникло, и уже через минуту та крутила барабан с джемпером и пальто внутри. Следующей на очереди была рубашка. Тазик для нее обнаружился в ванной комнате, как и сказала Василиса. Интересно, все Василисы — Премудрые?..
Спустя еще полминуты рубашка частично плавала в отбеливателе, а я направилась в мастерскую в поисках ведуньи. По дороге я обратила внимание на висящую на крючке свою куртку и стоящие под ней ботинки. Немного подумав, я повесила шарф туда же. Мне стоило написать целую книгу «Разбрасывание вещей как стиль жизни», а затем издать продолжение «Как заставить людей убираться за вас». Из мастерской вышла ведьма и направилась на кухню, я проследовала за ней.
— Что ты за мной ходишь, как игуана за жертвой? Не умрет он от такого. В государственной больнице — может быть, но не здесь.
— Ладно. Поняла. Не в твою смену. И долго рубашке так плавать?
— Ровно столько, сколько понадобится.
— Это сколько?
— Полчаса, на бутылке же написано.
— А… — только и сказала я.
— Алиса?
— Чего?
— Я тут хотела пирог разрезать. Где все мои ножи?
— Понятия не имею. А где они? — этот вопрос заставил почувствовать себя невероятно глупо. Казалось, я должна была почему-то знать ответ на такой простой вопрос. Но естественно я его не знала.
— Встань, пожалуйста.
Я послушно поднялась, не подозревая, что в следующую секунду мне поднимут все мои сто футболок (на самом деле их три), и там, за поясом, обнаружатся семь ножей: пять кухонных разных размеров, один охотничий нож и другой, больше похожий на кинжал. Медленно соображая, я стала переводить взгляд с Василисы на ножи и обратно.
— Я даже не знаю, как это объяснить, — протянула я задумчиво. Та вытащила только кухонные и принялась мыть их.
— Все остальные можешь оставить себе.
Я все равно выложила на стол оба ножа.
— Я не помню, как брала их, — честно заявила я.
