Учитывая, что в это время я и так находилась в полусонном состоянии (построение планов для меня словно колыбельная, уж больно хорошо все каждый раз складывается, и я расслабляюсь), уснуть окончательно для меня не составило труда.
Снился какой-то бред, без Хайда, без смысла и без логики. Точнее, бред был только в самом начале, позже начиналась осмысленность. Трое детей сидели в погребе, одни, без верхней одежды, прижавшись друг к другу, и тряслись от холода. Сверху раздавалось скрипение половиц и тяжелые шаги. Меня перенесло чуть выше, и я увидела высокого худощавого старика. Он натачивал тесак. И поверьте мне, не нужно иметь хорошую интуицию, чтобы понять, что происходит. Вдруг в окно к нему влетает металлический ворон, разнося стекло на десятки осколков. Он беснуется, врезается в висящие на стене кухонные принадлежности, шелестит и хлопает блестящими крыльями. Старик ругается на него, размахивает тесаком, но каждый раз промахивается. Биомех вылетает обратно через окно, а меня выкидывает прочь.
Я вновь подскакиваю в кровати и начинаю оглядываться. В комнату снова входит Ханс.
— У меня одного дежавю?
— Не у одного. Где Мор?
— Только хотел сказать. Он улетел. Снова включил сигнализацию, а когда я открыл дверь, вылетел. Извини.
— Что? Нет-нет, все в порядке, ты не виноват, так задумано. К слову, — я поднялась с постели и продемонстрировала наличие на себе штанов, — я исправила прошлый недостаток.
— Я бы не назвал это недостатком, — он осекся, — но приятно видеть, что ты работаешь над ошибками. Куда мы идем на этот раз?
— Спасать детей.
— Каких?
— Ну, тех самых, подростков из прошлого выпуска новостей.
Мы, ничего не говоря более, снова сбежали по лестнице, но теперь направились к машине, на крыше которой уже сидел Мор и скреб когтем твердую поверхность. Птица взлетела, как только мы подошли к автомобилю.
— Он нас поведет, — я пристегнулась, и мы двинулись по шоссе в сторону старой дороги, уходящей куда-то в лес. — Я чувствую себя частью какого-то спасательного отряда быстрого реагирования из второсортного сериала.
— Того, где главные герои остаются в живых, или того, где все умирают?
— Первого.
— Хорошо. И чего детей постоянно тянет ко всяким опасным местам…
— Это весело. Я рассказывала тебе про свое детство. Мало кто сможет понять, зачем мы прыгали с гаражей. Нам просто было весело.
Ворон вел нас строго по лесной дороге, периодически садясь на деревья, чтобы мы не потеряли его из виду. А затем он вдруг свернул и поскакал по плохо протоптанной тропинке. Мы с Хансом вышли из машины и теперь быстро двигались по следам Мора, прыгающего впереди. Довольно скоро меж деревьев показался бревенчатый домишко.
— Вламываемся, забираем детей и уходим?
— Хозяин дома колдун. Думаю, ты должен это знать. Не боевой и не шибко сильный, если честно. Так что я все улажу, — я постучалась в тяжелую деревянную дверь, за которой в тот же момент раздалось громкое шарканье. Дверь приоткрылась. На меня через щель смотрел все тот же тощий старик. — Привет, — сказала я с максимальным дружелюбием. Он не смог бы закрыть передо мной дверь даже если бы следующими моими словами было «Вы не хотели бы поговорить о Боге?», правда, виной этому уже был гипноз. — Вы не хотите впустить нас?
Старик отошел от двери, пропуская нас внутрь своего жилища. Я обратила внимание на окно, в которое ранее влетела моя птица. Он успел заколотить его досками.
Сам колдун сейчас стоял в стороне, в отрешенной задумчивости, и пытался понять, зачем он нас впустил. Я буквально слышала, как мысли ворочаются у него в голове, будто ком грязной одежды в старой стиральной машине.
Единственный ковер был поднят с пола, и нашему взору предстала дверца погреба. Ханс тут же открыл ее и спустился в холодную тьму.
— Принеси куртки детей, старик.
— Не могу. Я их сжег, — сказал он будничным тоном, будто такое происходит каждый день.
— Ясно. Тогда неси свою. Вообще все теплые вещи, будьте так добры.
Он ушел куда-то, а вернулся с топором в руках.
— Так, это явно не одежда, — тихо и невероятно глупо констатировала я.
— Залезай в погреб, — прохрипел мне старик.
— Ты не охренел ли часом? — мне так захотелось рассмеяться от одного его вида, что я еле сдерживала смех. — Совсем обнаглели, Хайд, уже с топорами против нас идут. Даже боты были более оригинальными, — я криво улыбнулась и глянула на него исподлобья, убирая руку за спину, а затем возвращая ее обратно, но уже с дедовским топором. — Фокус-покус, уебок.
— Ах ты падаль!.. — закашлялся он в ответ. — А ну живо отдала топор, блядь!
