В глубине горной породы зеленый луч достиг двенадцатого часа. Генератор случайных событий выдал землетрясение в близлежащей области, степень воздействия: минимальная.
– Хэйт, Спиритус, Квинт, – перечислил всадников крылатой тьмы Сорхо, когда землю перестало трясти, а пыль улеглась. – Квинт снимает все, мистики только оружие. Квинт – травник, а Спиритус, если что, может дать масс-фир и масс-паралич. Тряпки весят мало, этим весом можно пренебречь. Сколько получилось?
– Сто девяносто два, – заглянула во вкладку веса владелица тьмы.
На прохладной спине Шерри сидеть оказалось удобнее, чем в седле. Возможно, дело было в ободряющих: «Ш-р-р, ш-р-р».
Выбор «этого старшего», как неизменно обращалась к трактирщику Хель, Хэйт одобряла. Понятно, что ребятам и девчатам (исключая, разве что, Барби) из ее группы тоже не терпелось взмыть на крыльях ночи. Но хотелки хотелками, а результативность превыше.
– Сто три кило… – Сорхо явно задумался, кого на оставшийся вес «догрузить» на Шерри. – Двое щуплых или один крупный.
Он огладил бока, встретился взглядом с Монком.
– Камениды в горах отлично маскируются под обычные камни, куски породы. Гнома с сутью вещей будет полезна, – решил в пользу Маськи толстяк. – И монах на подстраховку… Пусть будет ваш монах. Монк, за ужас на крыльях ночи – отдельный респект. Квинт, ты тогда в лапы. В случае чего десантируешься первым.
Монк с Сорхо синхронно улыбнулись, обменялись рукопожатиями.
Шерри равнодушно отнеслась к суете вокруг нее, с усадками и пересадками. Монка с Маськой усадили вместе, в одно «седло». Квинта ужас подхватила двумя передними лапами. Какие он при этом испытал ощущения, оставалось только догадываться. Может, человек всю жизнь мечтал, чтобы его обхватили большие паучьи лапки с жесткими ворсинками и унесли в дальние дали?
Все, кто не вошел в состав «летучей команды», остались тренироваться под руководством Хель. «Характеристики с неба не падают», – отвесив легкий поклон шепчущему ужасу, сказала демоница. И, кажется, это был первый раз, когда орчанка с готовностью достала скакалку.
Когда Шерри взмыла ввысь – легко, как вздох – Хэйт захлестнуло восторгом. Мгла трепетала, шелестела, шептала и пела. Мгла набирала высоту, ветер подхватывал песню-шепот: о свободе, о величии, о превосходстве их, крылатых, над бескрылыми. О том, как прекрасно – свободно парить, и как славно бросать вызов встречным порывам.
«Бестии не могли сделать подарка лучше!» – Хэйт улыбалась миру, облакам и, конечно, крылатой тьме.
Направление полета подсказывал Спиритус. Где расположен нужный им утес, знали он и Квинт, но последнему было неудобно давать указания из-под пуза шепчущего ужаса.
Дважды снижались, устраивали двухминутные остановки. Монк кормил и поил Шерри, чтобы продлить усиливающие эффекты. Копейщик, на долю которого выпало путешествие в лапах ужаса, в эти недолгие привалы в прямом смысле приваливался. К землице, к камушкам. Может, его укачивало в полете, а может, таково было влияние высокогорного воздуха.
После привалов Квинт вставал, зажмуривался и с решимостью ведомого на казнь праведника ждал обхвата паучьими лапами.
– Почти на месте! – прокричал чернокнижник минут через пятьдесят с момента взлета. – Вон за той раздвоенной вершиной будет уступ Отверженных.
– Ага… – очень осмысленно откликнулась глава Ненависти, глядя на то, как указанная вершина о двух пиках взлетает. – Шерри, осторожно!
Ужас, конечно, крута и мудра, но не против такой стаи, что заслонила разом клочок неба!
Предупреждение было напрасным: гарпии черной тучей целенаправлено летели наперерез Шерри, а та, вопреки указаниям, не шла на снижение. И не свернула, получив прямой приказ от хозяйки.
Нет, тьма ринулась к другой тьме, раздробленной, многочисленной.
– Прокастую аое-контроль на сближении, – успокоил Спиритус. – Часть попадает на землю, покинет бой и бренный мир.
Что-то такое послышалось в голосе чернокнижника в высказывании о бренном мире… полное предвкушения и ледяной ярости. Хэйт успела подумать о том, что в Ненависти этому парню самое место.
А потом шелестящие крылья Шерри всколыхнулись. Заклубилась вихрями тьма, сжалась в тугие спирали. Те развернулись, ударив жгутами навстречу стае.
«Шэ-а-а-а-а-а!»
И снова: колыхание, вихри, жгуты.
«Шэ-а-а-а-а-а!»
Вихри, жгуты.
«Шэ-а-а-а-а-а!»
Самых наглых гарпий – темнокрылых существ с женскими лицами и торсами – снесло, закрутило и расшвыряло. Небо огласили испуганные вопли. Гарпии в панике заметались, сталкивались друг с дружкой.
Гордая, грозная стая-туча только что устремленно неслась навстречу шепчущему ужасу. А теперь передние ряды от ужаса – в ужасе – мчали прочь. Дальним, а это, на глазок, не меньше половины стаи было, хватило примера товарок. Пернатые развернулись и с жалобными криками полетели вниз, к скалам.
На нужный уступ Шерри приземлилась медленно и торжественно. Подождала, пока пассажиры сойдут. Свернула крылья.
По-королевски оглядела скалу, прошествовала к краю уступа. Вытянула из расщелины гарпию. Пищала и тряслась бедолажка недолго, пока ее не затолкали в пасть целиком.
