Я поняла это по его виду – потому, что отец во мне увидел её. Я выгляжу так же, как и моя мать, нет никаких сомнений в этом. Я всегда думала, что получила 100% моих особенностей от матери, но сейчас, когда я изучала его так близко, я поняла, как много во мне было и от него тоже.
– Я сейчас… – Я сглотнула. – Пойду позову его.
Я повернулась на трясущихся ногах и попыталась вернуться обратно в дом.
– Подождите!
Дерьмо. Он так же может увидеть наше сходство.
Я продолжала пятиться.
– Я сказал, – прорычал он, бросаясь ко мне и хватая за руку. – Подождите.
Он обошёл вокруг меня, и я ахнула, задохнувшись, пытаясь изо всех сил отпрянуть назад.
– Я не... понимаю? – Он судорожно втянул воздух. – Кто ты?!
– Я сожалею, – Я начинаю поскуливать. – Я не знаю. Пожалуйста, позвольте мне уйти.
Это было ложью, даже не знаю, почему это сказала, но вдруг я запаниковала. Мой отец передо мной, собственной персоной. Мой отец. Как, черт возьми, я должна реагировать на это, не говоря уже, как иметь дело с этим? Его глаза сощурились на мои слова, и я сглотнула комок, образовавшийся в горле.
– Кто твоя мать?
Вот дерьмо!
– Маркус? – я сердито начинаю всхлипывать.
– Ответьте мне, девочка.
– Пожалуйста, – я захныкала.
– Это Сандра, не так ли?
– О Боже, остановитесь, – я реву уже в голос. – Маркус!
– Сколько тебе лет?
Я рывком выдернула свою руку из его хватки, и мы замерли на месте, глядя друг на друга. Могу уверенно сказать по его лицу – это стало шоком для него. Огромным шоком. Карие глаза лихорадочно изучают мое лицо, его дыхание становится глубже, мелкая дрожь сотрясает тело. Он видит всё. Я точно знаю, что он
видит перед собой, потому что я осознаю реальные факты. Цвет кожи. Разрез моих глаз. Даже форма носа. Это всё от него.
– Это не может быть правдой, – потрясённо шепчет пожилой мужчина.
Слезы закипают под веками. Это мой отец. Мой папа...
– Так вот почему она сбежала? скажи мне правду…
Он действительно ничего обо мне не знал. О, Боже!
– Я не знаю.
Два раза «о, Боже!»
Мою грудь перехватывает.
– Черт меня возьми! Я ничего не знал, – ничего не соображая, шепчет он.
У меня нет времени, чтобы осознать его слова. Мое сердце разрывается, и слёзы слепят глаза. Внезапно, мой отец предстал передо мной. Вчера я даже не знала его. Я не знала, что он жил где-то рядом, но допускаю, что об этом знал мой муж.
Я стараюсь выбросить этот факт из головы – о том, что Маркус знает этого человека – потому, что это вызывает ощущение страха и тлеющего гнева у меня в животе. Неужели именно это является причиной, по которой он женился на мне? Есть ли у него какие-то дела с моим отцом?
– Как тебя зовут? – опять слышу низкое бормотание.
– Катя, что происходит?
Я слышу, как резкий голос Маркуса вторгается в окружающее пространство, словно удар хлыстом, и я, оборачиваясь, вижу, как он стоит в дверях в рабочей одежде. Я потянулась к нему, но внезапно остановилась, вдруг задумавшись, что, вполне возможно, именно по этой причине он со мной. Я опять смотрю назад на своего отца, который теперь наблюдает за Маркусом с жестким выражением лица. Рука мужа обвивается вокруг моей руки и Маркус оттаскивает меня в сторону.
– Отпусти меня, Маркус, – тихо прошу я.
– Ты знаешь, кто этот человек? – рычит муж мне в ухо.
– Да, мой отец.
Маркус вздрагивает и ошеломлённо впивается в меня глазами.
– Что?!
Он не знает? Он должен был знать. Как он мог не знать?
– Марк, пусть она убирается отсюда к чертовой матери… – Мой отец хрипло дышит, цедя слова низким голосом.
– Почему, бл..ть, ты в моем доме, Пьер?
О, Боже!
– Какого чёрта у тебя эта девочка?
– Эта девочка, – шипит Маркус, – моя жена!
Я не понимаю, что происходит.
– Что? – повышает тон Пьер. – Ты, грёбаный кусок дерьма…
– Повторяю, почему, бл..ть, ты в моем доме? – уже ревёт Маркус.
Я вздрогнула и попыталась выдернуть свою руку из хватки мужа, но он не отпустил меня. Он крепче притянул меня к груди, обнимая за талию железной рукой.
– Я пришёл в твой дом, – Пьер тоже шипит в ответ, – для того, чтобы лично предупредить тебя, чтобы ты отвалил подобру-поздорову от моих операций. Понятно?!
Что?
– Ты подписываешь себе грёбаный смертный приговор, если считаешь, что можешь прийти сюда и указывать мне, что делать, – рычит Маркус на отца.
О, Боже!
– Эта чертова работа была моей. Ты и твои люди пришли и всё изгадили. А я крайне недружелюбен к людям, гробящим мою работу. Я убивал за меньшее, Маркус.
Убийство?!!
Моё сознание начинает меркнуть, и я плыву, не чувствуя ног. Я падаю, и помню только, как рука Маркуса сжимается вокруг меня, прежде чем я полностью отключаюсь.
~ * ~ * ~ * ~
Маркус
Катя обмякла в моих руках. Пропади всё пропадом!.. Я медленно опускаю её на землю, и она даже не вздрагивает. Я смотрю на её отца, твою мать, её отца, и у меня темнеет в глазах от ярости.
– Какого чёрта, ты заявляешься в мой дом, доводишь до истерики мою жену, и мелешь вздор, без веских на то оснований?
Он смотрит на Катю. Лицо пустое, но в его глазах горят эмоции. Глубокие эмоции. Он ничего не знал о ней – твою мать! Пьер медленно поднимает на меня глаза.
