Волосы Тома за пять месяцев отрасли настолько, что прикрывали те места, где раньше были уши. Теперь он мог появляться на людях без шапки (хотя всё равно частенько её надевал). На самом деле посещение Праздника цветущих деревьев должно было стать первым полноценным появлением Тома на людях после битвы с Легионом. Собираться Тому пришлось самому — Стеф уже убежал, «ведь есть кресло-каталка»! Поэтому потихоньку он выбрался из дома и направился в парк.
Под кронами цветущих яблонь были расставлены столики для пикника и скамейки. Мила опустила корзинку рядом с собой и приготовилась слушать речь Грефа о благоденствии Морбурга и Лиги. Буквально перед началом выступления коменданта к ней присоединился Николас. Казалось, он пропускает мимо ушей то, что говорит Греф и думает о чём-то своём. Когда комендант окончил речь и заиграла музыка Ник обратился к Миле, которая уже было потянулась к корзинке:
— Мила, сегодня особенный день, и поэтому я хотел бы сказать тебе одну важную вещь, — он встал. Рука скользнула в правый карман брюк. В кармане что-то было.
Мила тоже встала и остановила его:
— Николас, прежде чем ты скажешь мне то, что собирался… или может быть уже не скажешь… я тоже должна тебе сказать кое-что важное.
И без того взволнованный Николас сжал руку в кармане. Воздух вокруг наэлектризовался.
— Я… — Мила набрала в грудь воздуха, — ухожу из Морбурга.
Ник тяжело выдохнул. Потом провёл рукой по волосам, откинув их назад. Это движение делало его ещё более похожим на Зака. Он собрался с мыслями, чтобы переделать заготовленную фразу под ситуацию. Что-нибудь в духе: «Будет ли иметь значение, если я скажу, что…»
— Я пойду с тобой, — ответил вместо трекера знакомый голос.
Мила обернулась.
Перед ней на костылях стоял Том.
— Том! — вырвалось у Милы.
— Отлично… — махнул рукой Николас: момент был окончательно загублен. Он развернулся и пошёл прочь.
— Только не говори мне, что я всё испортил, — предупредил Милу Том, — Я видел, что… ваши сложные отношения зашли в тупик, и тебе нужна была помощь. Помнишь, ты обещала ко мне обратиться в таких обстоятельствах? А кроме того, если ты откажешься взять меня с собой, то… мне придётся сброситься с кровати ещё раз.
— Ты… полный псих, — Мила готовилась к тому, что разговор с Николасом будет непростым, но она никак не рассчитывала, что в него вклинится Том. Это должен был быть деликатный разговор. А вышло всё как-то дико. Мила чувствовала себя скверно. Вроде бы всё было сказано верно, но существует тысяча способов сказать это по-другому.
— Это не мешает мне пойти с тобой, — как будто невзначай заметил Том.
— Ты даже не знаешь, куда идти, — бросила в расстройстве Мила.
— Там, куда ты так стремишься, должно быть хорошее место, правда?
— Ты издеваешься? — силы оставили Милу, руки опустились, она больше не могла бороться с происходящим, пусть говорит всё, что хочет.
— Нет, не издеваюсь, — Том стал предельно серьезным. — Помнишь, перед днём урожая, я просил дождаться моего возвращения? Уже тогда я хотел сказать, что пойду с тобой.
Мила пригласила Тома присесть за стол, наверняка он уже намучился с костылями, ковыляя по парку. Том с благодарностью принял её предложение:
— Поэтому, — Том отложил костыли в сторону, чтобы освободить руки, — сегодня я пришёл просить дать мне немного времени. Я прошу дать мне год. Через год Стефану будет шестнадцать, я поправлюсь, оставлю ему дом и мы уйдём.
Глаза Милы блестели на солнце как стекло:
— Почему ты никогда раньше не говорил об этом?
— Ты же всегда отказывалась разговаривать о вашем с братом путешествии, и вообще-то меня с собой не звала, — Том терпеливо ждал.
— Не думала, что ты хочешь уйти…
— Один год, — Том взял Милу за руку, — последний. Пожалуйста.
— Мне нужно подумать, — Мила освободила руку.
Том понимающе кивнул.
Они посидели ещё некоторое время. День был таким погожим. Ветер дул с реки, заполняя парк ароматом пыльцы и срывая с деревьев крошечные белые лепестки, которые летели в лучах пробивавшегося солнца. На зелёной лужайке оркестр играл какой-то марш. И Том подумал, что всё это скорее похоже на сцену из фильма. И главный герой отдал бы всё, чтобы именно в такой момент услышать: «Да». Вот как бы он хотел, чтобы всё закончилось. Голос Милы вырвал его из этого волшебного мира:
— Мы с Раданом направлялись в Савват.
Том сначала не поверил. Потом его охватила эйфория. Вообще-то Том никогда не слышал этого названия, но это было не столь важно. Он встал на ноги, опершись о стол. Мила, испугавшись за него, тоже встала. И тогда он крепко обнял её:
— Спасибо!
Они молча гуляли по парку. Том отметил, как странно видеть Милу в платье, и что она носит дорогие украшения. Что по парку бегали белки и зайцы и что деревья в цвету действительно очень красивые и достойны своего праздника. Они встретили Стефа, коменданта Грефа, обоих врачей, Мюллера, Фишера и даже фрау Хофманн. Дойдя до ворот, Мила предложила:
— Отвести тебя домой?
— Если уж ты собралась уходить, — улыбнулся Том, — давай-ка лучше я провожу тебя.
Мила с сомнением посмотрела на костыли.
