– Ты знаешь ответ.
– Но правда в том, что я не знаю, кем сама являюсь.
Лифт прибыл, и я, больше не произнося ни слова, скрылась за его дверьми, оставив Джеймса наедине с гневным вампирским негодованием.
С первого дня нашей встречи я понял, что в ней что-то не так. Чутье никогда не подводит меня. Та энергия, которая выделилась в момент нашего соприкосновения в лифте это доказала. На протяжении дней, что Сандерс работает здесь, меня не покидает ощущение мучительной необъяснимости. Она как клубок из электро-заряженных проводов, который хаотично перемещается, обезоруживая и оставляя раненным любого встречного, но чаще, я полагаю, меня, и никто не может предугадать, куда же он направится в следующий раз. Самое поразительное, что я, будучи существом, которому доступны мысли других людей и созданий рода, подобного моему, за исключением отца, не в состоянии заглянуть в разум этой незнакомки с чуждыми способностями. Она не выполняет мои требования, наоборот, вынуждает поступать других так, как заблагорассудится ей; она знает, о чем я думаю, но я, в свою очередь, не могу познакомиться с ее мыслями, и это удручает. Будто эта девушка установила невидимый барьер вокруг себя и своего рассудка, который не позволяет непрошенным гостям лезть туда, хотя сама поступает иначе. И эта стервозность меня серьезно раздражает. А раздражение, как правило, приводит к необратимым последствиям, особенно у таких, как я.
И вот сейчас, применив ту самую инородную силовую экспрессию, Сандерс вышвырнула меня вон из приемной, и этот жест с ее стороны стал для меня неким стартом к ответному заявлению, поэтому я воспользовался скоростью, схожую с резвостью пули, только с более действенным исходом.
Как только я приблизился к девушке, сразу почувствовал мощь и агрессию, которые исходили от нее. Она пылала, чуть ли не в прямом смысле этого слова, видимо, не осознавая, что натворила. Растерянность и ярость Сандерс сопровождало тяжелое дыхание, в то время, как я характеризовался его отсутствием, но все же единственная схожесть присутствовала: совместная злость друг на друга отразилась в наших глазах. Об усилении оттенка своих я догадывался, но знала ли она о том, что выглядела сейчас безупречно?
Только подле нее я заметил разницу в цвете очей девушки. Потрясающая, удивительная и, что самое главное, редкая гетерохромия. Правый глаз стал максимально зеленого цвета, больше похожего на насыщенную зеленую траву в разгар знойного лета, а левый приобрел свежесть и ту же яркость, что и безоблачное небо после проливного дождя. И весь этот процесс подпитывала ослепительность, которая в буквальном смысле мешала беспрепятственно смотреть ей в лицо. Пришлось приложить все усилия для того, чтобы не отвести взгляд.
Незаменимым бонусом к ее загадочной личности были внешность и запах, который я ощутил сразу же, когда она столкнулась со мной у лифта. Смесь кокосового мыла, крапивного шампуня, и крепкого кофе без сахара. Еще дом. Она пахла свои домом, в котором витали примеси леса и ароматизированных свечей с мятной отдушкой. Все это я почувствовал в ту самую секунду нашей первой и столь нелепой встречи.
Сандерс выглядела незаурядно и обладала особенным очарованием, не будь она такой наглой и фривольной, возможно, стала бы идеалом женской неотразимости в моих глазах.
Она знала, кто я, но настоящей проблемой является моя неизвестность в отношении ее личности. И это жутко бесит. На протяжении нескольких сотен лет целые города находились в моем подчинении, поэтому контроль важен и непоколебим, но с этой незнакомого происхождения персоной не смогу поддерживать его, Сандерс уничтожила все, чего я добивался когда-то с нуля. Одно неповиновение, и я вне себя от ярости, но в то же время восхищен до безобразия. Не думал, что когда-нибудь испытаю нечто подобное, которое вызовет во мне фейерверк из безымянных эмоций, ведь жизнь вампира не так красочна и интересна, как думали многие люди, умолявшие их обратить. Мы не живем, а существуем, не меняясь ни во внешности, ни в восприятии действительности, просто прозябаем в мире, где одни поколения сменяются другими. Силовые преимущества не оправдывают ту мнимую и призрачную реальность, в которой бытует наш род.
– Я знал, что ты не та, за кого себя выдаешь, – неожиданно вырвалось у меня, и я постарался придать фразе наибольшую озлобленность, но не смог сдержать рвавшуюся на волю улыбку.
Глаза девушки начали затухать, и сейчас она казалась еще более пленительной. Я будто наблюдал за закатом, сидя на поляне. Сандерс вернулась в свое обычное внешнее состояние, но теперь она навсегда останется для меня загадкой, той, чья таинственность заставляет замирать с открытым ртом на месте, и побуждает к использованию моих вампирских способностей, зачастую не благоприятных.
Она невероятна, и не только в положительном смысле, потому что являет собой смесь всего, что никогда не будет присуще обычной девушке. Невероятна.
