Во вторник они разбирали одежду.
– Бабушка сказала бы: «Выкиньте все на помойку!» – произнес Дэш, уперев руки в боки и критически разглядывая содержимое гардероба.
– Может, отнесем в какую-нибудь благотворительную организацию? – предложила Мередит.
– В какую? Армию спасения старушек?
Проходившая мимо Джулия протиснулась между ними и, сняв с крючка на внутренней дверце шкафа поношенный оранжевый кардиган, тут же надела его на себя.
В среду они разбирали бумаги.
– Бабушка сказала бы: «Выкиньте все на помойку!» – снова произнес Дэш, но на этот раз, пока Сэм готовил сэндвичи и попкорн, все уселись на полу и попытались хоть как-то рассортировать миллионы разных бумажек: личные письма отдельно от деловой переписки, старые счета отдельно от еще не оплаченных, выписки из банка и просто мусор.
– Когда нас не станет, все будет уже совсем по-другому, – рассуждала Мередит. – После меня не останется бумажных писем, счетов, или выписок из банка, или бланков из налоговой. Внуки просто возьмут да удалят содержимое моего электронного ящика – вот и все.
Мередит наткнулась на зеленую рекламную листовку, которую торопливо сложила и спрятала в карман. Затем, найдя еще парочку, на этот раз голубого и розового цвета, она отправила их туда же. Оставшись на кухне наедине с Сэмом, она выкинула их в ведро, убедившись, что сверху их не видно.
– Что это за бумажки? – поинтересовался Сэм.
– Реклама одного гончара из Флориды. Бабушка постоянно пилила маму, чтобы та создала сайт в Интернете, как у Питера-горшечника, и начала принимать заказы онлайн, как Питер-горшечник, и делала садовые фигурки гномов, как Питер-горшечник. Ливви считала: залог его успеха в неиссякающей очереди из пожилых людей, которые мечтают приобрести очередное его творение, – объяснила Мередит. – А мама зовет его делягой и выходит из себя при одном его упоминании. Хочу поберечь ее нервы.
В эту минуту на кухне появилась Джулия. Она выудила листовки из мусорного ведра, расправила их на столешнице и, не говоря ни слова, унесла с собой.
