Любовный треугольник — это всегда интрига. Однако когда вершина его — королева Англии, а раскаленные любовные страсти переплетаются с суровыми историческими событиями XVI века, это имеет порой трагические последствия.Преданность и коварство, любовь и ненависть, всепоглощающие материнские чувства и жестокость, неуемная жажда власти — все уживается в главной героине книги, в удивительной женщине, сопернице королевы.
Мою вы лютню не вините,
Дерзает вовсе не она,
Уж лучше сразу возложите все на меня,
Мою ведь волю исполняет;
Пусть песни странные играет,
Но ваше сердце задевает
Не по своей вине.
Я не бываю при дворе. Я вообще никуда не выхожу из своего дома в Дрейтон Бассет. Я старею, а престарелым леди позволительно просто сидеть и мечтать. Обо мне говорят: «Она и не думает умирать. Сколько же ей лет? Столько не живут. Похоже, она собирается жить вечно».
Иногда я и сама так думаю. Кто из ныне живущих может припомнить тот ноябрьский день 1558 года, когда умерла королева Мария, прозванная в народе Марией Кровавой? О ее кончине горевали только ее приспешники, не уверенные в своей дальнейшей судьбе. Кто помнит о том, как мою родственницу Елизавету провозгласили королевой Англии? Но в моей памяти эти события запечатлелись так, будто все это происходило только вчера. Мы тогда жили в Германии. Когда Мария взошла на престол, мой отец счел за лучшее бежать из страны, поскольку тем, кто по рождению и религиозной принадлежности был сторонником юной Елизаветы, оставаться в Англии стало опасно.
Будучи чрезвычайно набожным, отец тут же созвал нас всех и заставил преклонить колени в благодарственной молитве. Моя мать приходилась Елизавете кузиной, поэтому новое правление сулило семье немалые блага.
Мне тогда едва исполнилось семнадцать лет. Я была наслышана о Елизавете и ее матери, королеве Анне Болейн. В конце концов, мать моей матери звали Марией Болейн и она являлась сестрой Анны. Истории о нашей великолепной и удивительной родственнице Анне давно уже стали частью семейных преданий. Увидев Елизавету, я поняла, что такое истинное великолепие, ведь она обладала им сполна. Она была совсем не похожа на свою мать, но сомневаться в силе ее личности не приходилось. Елизавета была наделена и другими качествами. Уж
Взойдя на престол, она была исполнена благих намерений и, следует признать, стремилась к их осуществлению. В жизни Елизаветы существовал лишь один роман — роман с короной. Впрочем, она позволяла себе легкий флирт, поскольку ей всегда нравилось играть с огнем. Но уже в первый год правления она так сильно обожглась, что, судя по всему, твердо решила, что это никогда больше не повторится. Она дала себе зарок не изменять своей самой большой любви — великолепному и сверкающему символу власти — королевской короне.
Мне никогда не удавалось удержаться, даже во время самых страстных свиданий, которых было немало, я поддразнивала Роберта язвительными замечаниями. Это неизменно вызывало у него яростное возмущение, но меня утешало сознание того, что я занимаю в его жизни более важное место, чем она. Если не считать ее короны, разумеется.
Мы, все трое, бросали вызов судьбе. На подмостках жизни неизменно блистали две самые великолепные фигуры своего времени. Они внушали всем окружающим благоговейный ужас, в то время как я, неизменный участник этого трио, по большей части оставалась в тени их жизни. Все же мне всегда удавалось найти способ напомнить о себе королеве. Как бы Елизавета ни пыталась, ей не удавалось забыть о моем присутствии. Постепенно я осталась единственной женщиной, возбуждающей ненависть и всепоглощающую ревность Елизаветы. Она хотела, чтобы Роберт принадлежал ей, а он предпочел меня… причем он сам сделал свой выбор. Мы все знали, что, хотя она могла бы вручить ему корону, в которую он был влюблен так же сильно, как и Елизавета, именно я была его любимой женщиной.
Во сне я часто возвращаюсь в те дни. Я чувствую, как меня опять охватывает волнение и ликование. Я забываю о наступившей старости. Мною опять овладевает желание заняться любовью с Робертом и сразиться с Елизаветой.
Но они уже давно в могиле, а я все живу.
