Ржать Игорь уже не мог, он только булькал и махал рукой. А Димка, уже сам заражаясь смехом, продолжил сквозь хихиканье:
- Я и пемзой, и порошком, и отбеливателем… ничего эту заразу… а Сашка всё стучит… - Арсенин расхохотался.
- Чего?
- Чего! – друг уже смеялся в голос: – Трусы надел и вышел. А эта зараза к ним прилипла! Идти до жути неудобно… и Сашка…
Несколько минут друзья даже говорить не могли.
- Потом-то как?
- Инструкцию перечитал. Там чем-нибудь жирным надо было воск снять. Я маслом подсолнечным, а потом сбрил. А сейчас привык уже, да ничего, отрастут скоро, – Димка перевернулся на живот. – Ты искупнуться не хочешь?
- Потом, – Игорь улыбнулся и взялся за любимый охристо-рыжий карандаш. Сегодня рисунки выходили вдохновенно хорошо.
Солнце мягко ласкало лучами кожу.
Гор отложил сангину и с наслаждением потянулся - сидел в неудобной позе, почти не замечая затекшей спины и плеч. Зато закончил. Рыже-коричневый голый Димка на рисунке хоть и не дотягивал до оригинала, но в целом получился хорошо. Вот только мелкие детали проработать, и всё.
Ийэх!
Игорь голышом рванул к морю и нырнул в теплые волны.
Минуту спустя к нему присоединился Димон.
Самые лучшие, наверно, воспоминания этого лета!
***
Физра сегодня последним уроком. Эдик хромал в раздевалку и злился. И дернуло же Николаеву встать с ним в пару! Черт, нога…
Физручку срочно вызвали к директору, едва начался урок, и она оставила их в спортзале одних, и класс теперь развлекался тем, что играл, кто во что горазд.
Вот Эдика угораздило встать два на два в настольный теннис.
Лучше бы с хрупкой Савченко встал, хоть она и мажет ракеткой по мячику!
Леська, конечно, извинялась, виновато заглядывая в глаза и предлагая проводить до медпункта, но Затонский предпочел оставить целой хотя бы одну ногу. Вот и ковылял сейчас переодеваться.
Хотел ведь смыться с урока, да вот Димка с Игорем взяли ракетки. А без палева любоваться на то, как Димон двигается, было только если выбрать их противниками.
Полюбовался, бля… Эд, припадая на левую ногу и держась за стенку, прошел к своим вещам, переступая через чужие – уж больно маленький закуток для переодевалки выделили пацанам. И, неловко встав на пострадавшую ногу, снова взвыл и присел, проклиная все лишние николаевские кило. Леська, конечно, мирово в настольном сечет, не хуже пацана, но прыгает как медведь Балу.
До одежды на лавке рукой подать, и Эдик потянулся через рюкзак Березовского, стоявшего там же. Рюкзак, ясен хрен, тут же сделал кульбит на пол, и из него посыпались учебники, и выпала какая-то небольшая деревянная доска. Помянув неприличным словом тех, кто, доставая спортивку, не застегивает свои торбы, Эд стал собирать Игорево барахло и ненароком перевернул деревяшку.
И замер. На обратной стороне был прикреплен альбомный лист, а на нем карандашом изображен полуголый Арсенин в старинной хламиде.
Отвисшая челюсть – это не метафора. Эдик, разинув рот, смотрел на небожителя, у руки которого валялся разрубленный шлем.
Дрожащими руками он перелистнул лист, другой… везде совершенно и бесподобно был изображен Димка. И на каждом листе он голый по пояс.
Перевитый мускулами греческий бог нарисован тщательно, с какой-то почти фотографической точностью, от сосков до небольшой родинки над пупком, и пленительное тело уступало только выразительному лицу, запрокинутому, с закрытыми глазами и такими притягательными губами, что обалдевший Затонский даже потянулся их… блядь. Поцеловать.
Звонок с урока ударил по ушам, и Эдик, вздрогнув, трусливо быстро всунул деревяшку с рисунками обратно в рюкзак.
Забыв про какую-то там боль в ноге, он всё еще трясущимися руками стал надевать брюки прямо на треники, но остановился, не в силах удержаться и не посмотреть еще раз…
Вытащив на свет планшет, парень вновь завороженно уставился на живописно-прекрасного Димку, но тут, словно где-то выплеснулась и потекла река, раздался шум – одноклассники возвращались.
Дико перепугавшись, Затонский встрепыхнулся, но, словно рукой вела мистическая сила, выдернул-таки из середины листов один и, даже не поглядев на добычу, суетливо, чувствуя, как холодеют уши и затылок, впихнул рисунки в рюкзак, а сворованный лист мгновенно свернул трубкой.
Буквально за секунду до того, как первый одноклассник открыл дверь, Эдик успел вложить портрет в рукав своего пиджака.
Красный, с горящими ушами, Эд второпях одевался и не смел поднять глаза на Березовского, не заметившего, что рюкзак стоит на полу.
Глава 11
Осторожно!
##
Эдик, едва скинув кроссовки, рванул к себе в комнату и только там осторожно вытащил из пиджака свою добычу. Развернул.
И у него пересохло во рту.
Боже-боже-боже, да за что же! Ну почему так рано кончился урок?!
Ну почему он не все картинки рассмотрел?!
