Этот тщательно проработанный набросок был сделан каким-то коричневым карандашом, который придавал бронзовому телу невероятную теплоту.
Нарисованный Дима, да, именно Дима, а не Димка, лежал на животе, уткнувшись правой щекой в сложенные ладони, и был так нечеловечески живописно, если не сказать «любовно», прорисован, что Эдик застонал, чувствуя сразу две вещи: первая - это дикая, какая-то жестокая ревность к белобрысому бумагомараке, которому Арсенин позволяет себя рисовать голого, и вторая - это неконтролируемая эрекция.
Эдик даже несколько удивленно опустил глаза на свой пах. Ну что там можно было ожидать увидеть, кроме того, что он и так чувствовал?!
Стояк требовал немедленной разрядки, и маниакально чистоплотный Эдик кинулся в ванную.
Там он, поскуливая и время от времени зажимая бугор в брюках, вымыл руки и тут же залез в трусы, поглаживая возбужденную плоть.
Перебравшись в свою комнату, лихорадочно пристроил рисунок к системнику и, даже не вспомнив, как разделся, уже голым залез на постель.
Бронзовотелый Дима через закрытые веки смотрел на Эдика, а тот со свистом вдыхал сквозь зубы и двигал, двигал без остановки левой рукой, ахх, Дима, Димочка!
Это для него, Эда, эта попка, выставленная кверху так призывно! Это не Эда, это Димкина правая рука ласкает мошонку и за ней и перебирает яички, Димочка, еще! Миленький…
Рисунок отпечатался на внутренней стороне век, он ожил и вытворял с Затонским такое, что… Эдик задергал ногами с поджатыми пальцами, помогая себе достигнуть пика, и, господи, мало, мало же! Аааа…
Зажав член у основания, красный и потный парень поковылял в кухню, Дима, ну что ты делаешь, я же не… не… ящик для овощей вывалился из холодильника, на пол полетели тщательно вымытые сельдерей, свекла…
Хуй с ними, назад! Зажав в ладони морковь, Эд рухнул на разворошенную кровать. Но тут же вскочил и опрометью рванул в ванную, по пути сметая что-то с кресла в гостиной, закрыться, блять, Дима же там остался, но нет сил уже это терпеть!!!
С полки попадали какие-то флаконы, с шумом рухнул и покатился по полу дезодорант, крем, вот! Вот это подойдет. Поспешно выдавив на корнеплод что-то гипоаллергенное и скользкое, Эдик всхлипнул и встал на колени, вцепившись в бортик ванны, Дима, только осторожнее, я же не…
Терпя дискомфорт и проталкивая всё глубже, преодолевая сопротивление, пусть немного больно, но сейчас, сейчас…
Поменяв руку и расставив колени шире, парень дышал через раз, вдыхая глубже, чем выдыхая, задыхаясь, - и да! вот так! - ударившись головой о ванну и не заметив этого, не трогая торчавшее естество, только двигая импровизированным орудием, Эдик Затонский кончил.
Одурело помотав головой, он пьяными глазами обвёл ванную, медленно вытащил и отбросил морковь. В мозгах была полная пустота, в теле – звенящая легкость. Эд голой задницей сел на кафельный пол и бессмысленно уставился в стену.
Через час дома был идеальный порядок, мусор, в который старательно была закопана морковь, вынесен, а Дима был спрятан в журнал и тщательно замаскирован под матрасом. ##
***
Дима скосил глаза на друга: ну вот, опять он что-то малюет. И как не надоедает! Хотя Игорь с раннего детства был по этому делу, но потом как-то поутих и карандаш брал в руки не так уж и часто, а за последние месяцы как сказился – рисует и рисует. Эта волна возвращения к живописи накатила на Гора в больнице, как заметил Дима, и все никак не отпустит его. Димка пару раз заглядывал из любопытства, еще когда в палате лежал, но что интересного может быть в рассматривании окна, занавесок или стены с розетками. Да, нарисовано все исключительно правдоподобно, хоть вилку втыкай, а в паре эскизов Дима узнал себя, но опять же, что тут интересного-то?
Да и летом Дима понял, что частенько является моделью для позирования. Раз друг считает, что ему нужен натурщик для портретов и Димка подходит как можно лучше, по мнению Игоря, то что не сделаешь для друга. И через некоторое время Дима вообще перестал обращать внимание на то, что Игорь его рисует. Ну рисует да и рисует, какая разница?
Другое дело, что Дима, неприятно пораженный этим увлечением, начал подозревать, что в один вуз они, скорее всего, ну никак не попадут. Ведь Гору лучше бы поступать в Художественное училище или академию. Но когда он поделился своими мыслями с Игорем, тот отмахнулся: мало ли какие у него таланты, он и поет, и на гитаре играет, и акробатикой занимается, так что ему теперь в Музыкальное училище или цирковое идти?
***
От Эдика сокрылся тот факт, что его Димочка куда-то мог переехать, как и Березовский. Поэтому он с чистой совестью пошел на взятие бастиона. Но на звонок домофона никто не отвечал, а когда удалось просочиться в подъезд с какой-то малышней, то и на квартирный звонок никто не отреагировал. Скрипя зубами, он решил идти к Березовскому - была велика вероятность, что они вместе. В домофон звонить не пришлось, так как вместе с ним в подъезд заходила женщина, тем более, что номера квартиры он не помнил, был-то всего за все время от силы пару раз, только примерное расположение.
