— Вернулись? Где же ваш приятель? — сказал тот. — А, маэстро, — сказал он мне, догадываясь, что Сашкин приятель — это я. — Сыграем, сыграем.
— Он пришел посмотреть вашу игру. Сам он играть не хочет, — сказал Сашка.
— Испугался?
— Чего пугаться? Просто через месяц у меня ответственное соревнование. Пляжные партии расхолаживают, — сказал я.
Знатоки почтительно помалкивали: первая категория, которую присвоил мне Сашка, действовала на них магически. На самом деле у меня была вторая категория. Но в конце концов это не имело большого значения.
— Я же предупреждал, обычно перед соревнованиями он на пляже не играет, — сказал Сашка.
— Чепуха. Назначим вознаграждение за выигранную партию. Для интереса. Ну, хотите, пятнадцать рублей за партию? — Он захохотал, уверенный, что я испугаюсь. От названной им цифры у меня кровь бросилась в голову. Я еле удержался, чтобы не сказать «да». Вместо этого я сказал:
— Что вы! У меня таких денег нет, — тем самым скромно намекая, что вовсе не уверен в исходе поединка.
— Хотите десять рублей?
Сашка был прав. Просто неинтересно, что облюбованная им жертва так легко лезла на крючок. Почти всегда нам самим приходилось предлагать денежный приз, и я обычно играл по пять рублей за партию.
— Что? Опять испугались? — Мой будущий противник снова захохотал.
— Иметь первую категорию и так жаться, — сказал Сашка. — Тебя же люди просят сыграть. Они же подумают, что я просто сбрехал. Я иду с тобой в долю и даю тебе пять рублей.
Я стоял как бы раздумывая и все еще не решаясь. Кто-то из знатоков сказал:
— Видали мы таких мастеров.
Как всегда в подобных случаях, нашлись защитники:
— Он же объяснил, что у него скоро соревнования.
Мужчина с животом тем временем добивал своего противника. Он как будто потерял ко мне интерес. А может быть, в нем проснулось благоразумие и он уже жалел о сделанном предложении? Сашка все это сообразил раньше меня.
— Вы что-нибудь слышали о спортивной форме? Не слышали? Так вот, настоящий шахматист всегда должен держать себя в хорошей спортивной форме. Володя, я тебя прошу, докажи этим специалистам, какой ты шахматист. От одной-двух партий ты форму не потеряешь.
— Хорошо, сыграем, — сказал я.
Мне освободили место. Противник мужчины с животом тут же сдался. Мы разыграли, кому какими играть. Мне достались белые. Расставлять фигуры услужливо помогали знатоки: они жаждали крови. Тем более что при любом исходе никто из них ничем не рисковал. Мой противник держался очень уверенно, возвышаясь над доской как монумент.
— Начнем? Десять рублей у вас есть? — спросил он.
Я достал из кармана две пятерки и протянул их Сашке.
— Имей в виду, в случае проигрыша — ты мне отдашь пятерку.
— Что за вопрос! У вас, конечно, десять рублей есть?
Мой партнер засмеялся. Когда он смеялся, живот его ходил ходуном. Он достал у себя за спиной брюки и вынул из них бумажник. Денежные расчеты перешли полностью в ведение Сашки. Моей обязанностью было играть. Я сделал ход: е2 — е4. Мой противник ответил е7 — е5 и стал доставать деньги. Исход партии меня не беспокоил. Трудность таких партий заключалась в другом: надо было играть так, чтобы у противника и зрителей все время вызывать иллюзию его близкой победы. После третьего хода мой конь на f3 был связан белопольным слоном. Возникла возможность классической ловушки. Я рокировался. Мой противник сыграл конь f6, угрожая моей центральной пешке. Я сделал выжидательный ход: аЗ — и вызвал оживление среди знатоков. Кто-то из них сказал: «Пешечка улыбнулась», — после чего доверие ко мне было несколько подорвано. Партнер задумался. Его настораживала легкость, с которой я отдавал пешку. Сразу было видно: человек ничего не привык брать в жизни легко. Наконец он сказал, подбадривая самого себя:
— Дают — бери…
Кто-то из знатоков его поддержал:
— Пешки — не орешки.
После этого противник, не колеблясь, взял конем мою пешку. Я пошел конем на с3. На этот раз мужчина с животом долго не раздумывал: он наверняка слышал, что сдвоенная пешка ведет к ослаблению позиции, и взял конем моего коня.
Теперь он был в моих руках. Я был уверен, что если он сам не увидит хода центральной пешкой, который вел к мнимому выигрышу коня, то этот ход подскажут знатоки. Кое-кто из них уже злорадно на меня поглядывал. Я взял пешкой черного коня. Казалось, мой противник только этого ждал и немедленно двинул вперед королевскую пешку. Все напряженно ждали моего ответного хода. Как только я взялся за коня, один из знатоков сказал:
— Тронуто — схожено.
Удивительно, как хорошо все знали турнирные правила.
Я поставил коня на е5: слон черных мог брать моего ферзя… Я видел, как у моего противника проступили на лбу крупные капли пота. Он смотрел на моего ферзя, рука его несколько раз поднималась над доской и снова опускалась. Предчувствие подсказывало ему, что ферзя брать нельзя, и в то же время он не мог отказаться от такой крупной добычи. Я слышал по своему адресу нелестные реплики знатоков:
— Остап Бендер в Васюках.
— Ничего. От нас эти мальчики не убегут.
