– Тай был отличным парнем. – Марио выронил ручку и снова опустил голову на руки. – Боже мой… поверить не могу, что его больше нет.
Бетти погладила мужа по волосам.
– Марио, дорогой, давай допишем письмо и покончим с этим, – сказала она, подбирая ручку. – А потом можно подумать о чем-нибудь более веселом – о празднике в честь Рождества и дней рождения детей, например. Позовем всех друзей и много-много ребятишек. Ты мог бы изображать Санту и раздавать подарки. Правда было бы здорово?
Марио устало улыбнулся.
– Почему бы и нет? Будем веселиться, пока есть время.
В ту ночь Марио много пил. Бетти это не нравилось, но помешать ему она не пыталась. Через несколько дней он устроил у себя в номере коктейльную вечеринку и пригласил своих партнеров по фильму. Я помогала гостям раздеваться и разносила напитки.
Марио был рад всем гостям, особенно актрисе Жа Жа Габор, блондинке с яркой внешностью и острым язычком. Когда Жа Жа наклонилась к Марио, чтобы он зажег ей сигарету, он принялся шутить по поводу ее репутации роковой женщины. Но что бы Марио ни говорил, у Жа Жа на все находился готовый ответ. Глаза у нее блестели, и я видела, что ей нравится обмениваться с ним шпильками.
Позже я увидела, как они с Бетти сидят рядышком и, склонившись друг к другу, секретничают, словно старые приятельницы.
– Знаете, прежде чем познакомиться с вашим мужем, я всякого успела про него наслушаться, – говорила Жа Жа. – Будто бы он груб, ругается, как сапожник, ну и все в таком духе. А на самом деле это милейший и добрейший человек. Я обожаю и его, и вас, дорогая.
Эта холеная женщина с накладными ресницами и ярко накрашенными ногтями казалась неподходящей подругой для Бетти, но во время съемок она часто к нам заглядывала. Остроумная Жа Жа развлекала Марио, который всегда бывал веселее при гостях.
Я больше всего радовалась съемкам потому, что смогла уехать из Рима. Конечно, я скучала по Пепе, хотя стоило мне закрыть глаза, и я видела его лицо, оливковую кожу, черные глаза, слегка крючковатый нос. Скучала я и по своему городу, по местам, где мы вместе гуляли. Зато у меня был повод не видеться с семьей – не хотелось отвечать на их расспросы.
С тех пор как мы столкнулись с мамой и Кармелой рядом с Пьяцца-дель-Пополо, я заглянула домой всего один раз, чтобы собрать вещи для поездки в Берлин. Кармела, как обычно, говорила только о себе. Она познакомилась с мужчиной, который работал на крупной киностудии «Чинечитта» и произвел большое впечатление и на нее, и на маму. Теперь они обе почти не бывали дома, бедная Розалина оставалась с приходящей няней, и в маленькой квартирке стало совсем неуютно.
Я торопливо собирала вещи, комкая и швыряя их в чемодан как попало, и уже хотела закрыть крышку, когда mamma протянула мне шерстяной малиновый шарф.
– Возьми его с собой. В Германии, наверное, холодно.
– Спасибо, mamma, – с благодарностью сказала я.
– Ты много путешествуешь с этой семьей, – заметила она. – Лондон, Капри, Берлин… Кто знает, куда еще тебя возьмут.
– Мы отправимся туда, куда потребует карьера Марио, – повторила я слова, сказанные когда-то Бетти.
– А как же твой кавалер – тот, с которым мы тебя недавно видели? Он разве не против, что ты его покидаешь?
– Не знаю… – смущенно ответила я.
– Большинство мужчин хочет быть центром, вокруг которого вертится вся жизнь женщины, – заметила mamma.
Кармела сухо рассмеялась.
– Правильно, mamma. В самую точку.
– Он не похож на мужчин, которых вы знаете, – возразила я. – Он совсем другой.
Сестра опять рассмеялась.
– Да все они одинаковые, просто ты этого не замечаешь. Взять хоть твоего нанимателя, Марио Ланца. По-твоему, он весь из себя особенный, но я такое о нем слышала от знакомых девчонок – ни за что не поверишь. Он не такой, каким тебе кажется. И, думаю, твой кавалер тоже.
– Ты ничего о нем не знаешь!
– Нет, не знаю, потому что ты сбежала с ним, вместо того чтобы нас познакомить.
– Кармела, перестань… – попыталась остановить ее мама.
– Mamma, она даже не говорит, как его зовут. Думает, она вся такая утонченная, работает в доме Марио Ланца – не чета нам с тобой!
– Это неправда, – ответила я.
– Ну, тогда познакомь нас со своим поклонником… или хотя бы скажи, как его зовут.
Я обернула вокруг шеи малиновый шарф и взяла в руку чемодан.
– Мне нужно идти. Извини, mamma.
– Береги себя, – ответила она, целуя меня в обе щеки. – Пришли нам открытку. Дай знать, что с тобой все хорошо.
Я закрыла за собой дверь и с облегчением подумала, что нескоро увижу их снова. И тут же мне стало за себя стыдно.
