Историк, изучающий систему взглядов на охрану природы, непременно скажет, что эта идея не нова и что она восходит еще к древним временам. Авторы классической древности действительно стремились привлечь внимание к пагубной деятельности человека в районе Средиземноморья. Они указывали, что ряд мест, представлявших собой в их эпоху бесплодную каменистую землю, едва способную прокормить нескольких худых коз, ранее были покрыты лесами, среди которых ключом били иссякшие затем источники. В средние века сознание необходимости борьбы за сохранение природы усилилось. Многие правители издавали законы об охране крупных животных и лесов Европы, которые ранее подвергались беспощадному уничтожению. Конечно, эти законодательные акты были направлены на монополизацию дичи и на охрану угодий, где охотились только знатные люди. Но, даже учитывая социальное звучание этих законов, нельзя не признать, что они сыграли положительную роль в охране фауны, замедляя процессы разрушения природы.
Некоторые законы, изданные государями Западной Европы, предусматривали охрану лесистой местности. Вспомним хотя бы меры, принятые польскими королями для охраны зубра, столь многочисленного ранее в Восточной Европе. В конце XIII в. мазовецкий князь Болеслав запретил охоту на зубра в своих владениях, а сто лет спустя король Ягелло издал еще более действенные законы. В XVI в. король Сигизмунд III, понимая опасность, грозившую существованию зубров, которых к тому времени остались считанные единицы, объявил заповедником территорию, где они обитали, но, к сожалению, спасти животных, не удалось2.
Еще более многочисленные примеры можно было бы привести в отношении Азии, где охрана природы и всего живого обусловлена многими философскими и религиозными убеждениями. Некоторые законы, изданные в этих странах, намного опережают упомянутые нами выше европейские законы об охране . природы. Таковы, в частности, эдикты индийского императора Ашока (примерно 242 г. до н. э.), который покровительствовал рыбам, наземным животным и лесам (некоторые леса, называвшиеся Абхайярана, представляли собой самые настоящие природные заповедники). Аналогичные законы издавались и другими азиатскими правителями; таковы, например, законы Хубилая, «великого государя» монгольского, по которым, как свидетельствует Марко Поло, запрещалась охота в период размножения, птиц и зверей.
Однако мысль о необходимости сохранения на земном шаре нетронутых участков дикой природы созрела по-настоящему только ко второй половине XIX в.
Первым естественным заповедником был, по-видимому, заповедник Фонтенбло, созданный во Франции во времена Второй империи. В 1853 г. группа художников, принадлежащая к знаменитой «барбизонской школе», положила начало созданию «художественных участков»; это мероприятие было санкционировано декретом от 13 августа 1861 г., и площадь первого участка составила 624 га.
Но фактически мысль о создании заповедников на обширных земельных пространствах зародилась в Соединенных Штатах Америки, что вполне закономерно как с исторической, так и с психологической точек зрения.
Хищническая эксплуатация природных богатств в XIX в., ареной которой явилась эта страна, не могла не вызвать противодействия. Кроме того, нельзя забывать, что в то время США еще располагали обширнейшей площадью незаселенных территорией и это позволило им приступить к созданию заповедников в широких масштабах. В 1864 г. американский конгресс отдал Йосемитскую долину и Марипоса-Гров штату Калифорния для организации природного заповедника и защиты от уничтожения массивов секвойи. В 1870 г. после шестинедельного исследования района Йеллоустона в исключительно живописной местности Скалистых гор началась кампания за создание там национального парка, и 1 марта 1872 г. был издан закон об учреждении первого национального парка США — «общественного парка на благо и радость народа».
Идея охраны природы постепенно охватила весь мир, и в большей части стран были опубликованы законы, предусматривавшие создание заповедников: в их основе лежала необходимость выделения участков территории, где защищенные от эксплуатации флора и фауна могли бы восстановить свое уже обедненное «племя». Иначе говоря, речь шла об охране природы и о запрещении любой деятельности человека на участках территории, где природа оставалась в своем первозданном виде. Эти меры охраны распространялись не только на животных, в частности на крупную фауну, существованию которой опасность грозила в первую очередь, но и на ландшафты — словом, по выражению Александра Гумбольдта, на все «памятники природы».
