Вот так удача: людей на дороге немного.По убегающей вниз веренице огней из другогомира, поэт – сочетание ангела с пьяным —мчит за провизией, спрятанной в доме стеклянном.Хлюпает дождь, как уключина в лодке Харона.Быстро темнеет, и улица, как макарона,скользкая. Милая – дома. Глядит муз-tv и таится,что ее жизнь, наконец-то, с моей, раздвоится.Я в магазине. Природа меня не смущает.Кто с Богом дружит, тому Бог всегда помогает…Нынешний месяц – промозглый какой-то и серый,болен, наверное, осенью или холерой.Сыро. Январский снежок не скрипит под ногою,в эту погоду не встретишься с Бабой-ягою,что для чего-то всегда дуракам помогает.Грустно до смерти, что нас в феврале ожидает.Все предначертано. Скучно. И Некто бесстрастныйсмотрит с пустющих небес, как по наледи грязнойпрет на меня, трансформировав крылья в дрезину,особь, которой дано пережить эту зиму.<p>«Приближается осень. Листва начала осыпаться…»</p>Приближается осень. Листва начала осыпаться.Снова вечер потерян. А утром тоска просыпаться.Вспомнишь, как ты ушла, – проклинаешьДенницу и Бога.Хорошо еще, что грустных дней остается немного.Но пора подниматься: заманивать в стойло пегасов,и вести на прогулку собаку в Страну Пидарасов,а, вернувшись, запихивать в скучную пасть бутерброды,удивляясь, откуда повсюду такие уроды.А потом одиночество грустную душу терзает,будто кто-то театр, закрытый навек, подметает,и бегом начинаешь молитвы шептать и креститься,словно «Отче» прошепчешь, и счастьек тебе возвратится.Лишь под вечер с тебя напряжение будто спадает,и никто на тебя уже, вроде бы, не нападает:всякий занят собой, своим логовом потным и сра..м.Только сон и мечты остаются с тобою, со странным.Как ни дико, когда-нибудь ты примиришься с судьбою,даже с тем, что она в этот час на земле не с тобою,с тем, что ей хорошо, с тем, что ветер в окно задувает.С тем, что лучше любви все равно ничего не бывает.<p>«Как всегда, на дворе ни весна, ни лето…»</p>Как всегда, на дворе ни весна, ни лето.Не хватает тепла, освещенья, цвета,обонянья, собаки, любимой, друга,самочувствия, нежности, денег, юга.И сидишь в своей келье, вкушая старость,словно ты – Полифем, и тебе осталосьлишь ворчать на плиту, зеркала, на стены,на богов, на тоску, тишину, на вены.И волшебная палочка тоже где-тоза семьсот километров. В джинсы одета,и прическа под мальчика. В камуфляжетаковом, что жена, не узнаешь даже.И уже не играет особой роли,что душа не желает кричать от боли,с каждым днем равнодушнее к счастью, горю,как речушка, – тем глуше, чем ближе к морю.<p>Мой пёс</p>
