Я начала испытывать угрызения совести из-за разговора с сестрой. Патрик не позволил мне встать, даже чтобы помочь с посудой. В четверть двенадцатого он поднялся, отнес тарелки и миски на кухню и начал загружать посудомоечную машину. Я сидела, беседовала с ним через порог и потирала место, где шея переходит в плечо, разминая узлы, которые, похоже, прочно там обосновались. Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться, и потому только через несколько минут поняла, что разговор оборвался.
Я открыла глаза. Патрик стоял на пороге и держал мою папку с материалами о поездке. Он поднял пару листков.
– Что это?
– Это… путешествие. О котором я тебе говорила.
Я смотрела, как он листает бумаги, которые я показывала сестре, изучая маршрут, фотографии, калифорнийский пляж.
– Я думал… – Когда он снова заговорил, казалось, его кто-то душит. – Я думал, ты имела в виду Лурд.
– Что?
– Или… ну, не знаю… Сток-Мандевилл[65]… или что-то еще. Я думал, когда ты сказала, что не можешь поехать, потому что должна ему помогать, то имела в виду настоящую работу. Физиотерапию, исцеление верой и так далее. А это похоже… – недоверчиво покачал головой он. – Это похоже на лучший отдых на свете.
– Ну… в некотором роде. Но не для меня. Для него.
Патрик поморщился.
– Нет… – покачал он головой. – Тебе это совсем не понравится. Горячие ванны под звездами, плавание с дельфинами… А, вот, «пятизвездочная роскошь» и «круглосуточное обслуживание номеров». – Он посмотрел на меня. – Это не рабочая поездка. Это чертов медовый месяц.
– Так нечестно!
– А это – честно? Ты… ты правда думаешь, что я буду сидеть и смотреть, как ты отчаливаешь с другим мужчиной в такой отпуск?
– Его сиделка тоже едет.
– А! Да, Натан. Это, конечно, все меняет.
– Патрик, прекрати… Все очень сложно.
– Так объясни мне. – Он сунул мне бумаги. – Объясни мне, Лу. Объясни так, чтобы я смог понять.
– Мне важно, чтобы Уилл хотел жить и верил, что в будущем его ждет что-то хорошее.
– Например, ты?
– Перестань! Послушай, я хоть раз просила тебя бросить любимую работу?
– Я не принимаю на работе горячие ванны с чужими мужчинами.
– Если что, я не против. Можешь принимать горячие ванны с чужими мужчинами! Хоть каждый день! Ради бога! – попыталась улыбнуться я в надежде, что Патрик тоже улыбнется.
Но он не улыбался.
– А ты что почувствовала бы, Лу? Что ты почувствовала бы, если бы я сказал, что еду на какую-нибудь фитнес-конференцию с… ну, не знаю… Линн из «Титанов триатлона», потому что ей нужна поддержка?
– Поддержка? – Я вспомнила Линн с ее разлетающимися от малейшего ветерка светлыми волосами и безупречными ногами и рассеянно задумалась, почему он привел в пример именно ее.
– И что ты почувствовала бы, если бы я сказал, что мы будем ходить с ней по ресторанам и, возможно, принимать горячие ванны и проводить вместе дни? В каком-нибудь месте за шесть тысяч миль отсюда, только потому, что ей немного взгрустнулось. Ты правда была бы не против?
– Ему не «немного взгрустнулось», Пат. Он хочет покончить с собой. Хочет отправиться в «Дигнитас» и оборвать свою чертову жизнь. – Кровь шумела у меня в ушах. – И твое сравнение никуда не годится. Разве не ты назвал Уилла калекой? Разве не ты решил, что он совершенно безопасен? «Идеальный начальник, – сказал ты. – Беспокоиться не о чем».
Патрик положил папку обратно на стол:
– Знаешь, Лу… теперь я беспокоюсь.
Я на минуту закрыла лицо руками. В коридоре распахнулась пожарная дверь, раздались и стихли голоса за дверью квартиры.
Патрик медленно водил рукой по краям кухонных шкафчиков. На его подбородке билась жилка.
– Ты знаешь, что я чувствую, Лу? Как будто бегу, но чуть-чуть отстаю от других. Как будто… – глубоко вдохнул он, словно пытаясь собраться с мыслями, – как будто за поворотом меня ждет что-то плохое и все вокруг знают, что именно, кроме меня. – Он посмотрел мне в глаза. – Мне не кажется, что я веду себя неразумно. Но я не хочу, чтобы ты ехала. Мне плевать, если ты не хочешь ехать на «Викинг», но я не хочу, чтобы ты отправилась в этот… этот отпуск. С ним.
– Но я…
– Мы встречаемся почти семь лет. А его ты знаешь пять месяцев. Пять месяцев на этой работе. Если ты намерена уехать с ним – это кое-что говорит о наших отношениях. О твоих чувствах.
– Нет! Ничего это о нас не говорит, – возразила я.
– Говорит, если, несмотря на мои слова, ты все равно собираешься ехать.
Маленькая квартирка вокруг нас, казалось, замерла. Патрик смотрел на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела.
– Но он нуждается во мне, – смогла ответить я только шепотом.
В миг, когда мои слова закружились, меняясь местами в воздухе, я поняла, что почувствовала бы, если бы он сказал мне то же самое.
Патрик сглотнул и чуть-чуть покачал головой, как будто не сразу понял, о чем речь. Он опустил руку на край стола и посмотрел на меня:
– Что бы я ни сказал, это ничего не изменит, верно?
Еще одна черта Патрика. Он всегда оказывался умнее, чем я ожидала.
– Патрик, я…
Он закрыл глаза, всего на мгновение, повернулся и вышел из гостиной, оставив последнюю пустую тарелку на буфете.
