Я с трудом подбирала слова, когда наконец, широко улыбаясь, шла по пляжу к Уиллу и Натану. В голове теснились открывшиеся картины, а руки и ноги словно продолжали нести меня под водой.
– Ну как, понравилось? – спросил Натан.
– Почему вы мне не сказали? – набросилась я на Уилла, швырнув ласты на песок перед ним. – Почему не заставили раньше? Все это! Все это было там, все время! Под самым моим носом!
Уилл спокойно смотрел на меня. Он помолчал и медленно и широко улыбнулся:
– Не знаю, Кларк. Некоторым людям без толку говорить.
В последний вечер я позволила себе напиться. Дело было не только в завтрашнем отъезде. Я впервые по-настоящему ощутила, что Уилл чувствует себя хорошо и можно расслабиться. Я надела белое хлопковое платье – моя кожа покрылась загаром, и я могла носить белое, не напоминая мертвеца в саване, – и серебристые сандалии, сплетенные из полосок, а когда Надил протянул мне алый цветок и велел вставить в волосы, я не посмеялась над ним, как могла бы неделю назад.
– Привет-привет, Кармен Миранда[66], – произнес Уилл, когда я подошла к ним в баре. – Шикарный наряд.
Я собиралась саркастично парировать, но тут поняла, что он смотрит на меня с неподдельным удовольствием.
– Спасибо, – ответила я. – Вы тоже неплохо выглядите.
В главном корпусе гостиницы устроили дискотеку, поэтому вскоре после десяти вечера, когда Натан покинул нас ради Карен, мы направились на пляж. В ушах звучала музыка, а приятное гудение в голове от трех коктейлей смягчало мои движения.
Как же там было красиво! Ласковый вечер, ветерок, доносивший ароматы далеких барбекю, теплых масел на коже, соленого привкуса моря. Мы с Уиллом остановились у нашего любимого дерева. Кто-то, наверное, чтобы приготовить еду, развел на пляже костер, от которого осталась только груда тлеющих угольков.
– Я не хочу домой, – произнесла я в темноту.
– Отсюда нелегко уезжать.
– Я думала, подобные места бывают только в кино. – Я повернулась к нему лицом. – Мне даже пришло в голову… вдруг вы не лгали и обо всем остальном?
Уилл улыбался. Лицо его было расслабленным и счастливым, вокруг глаз лучились морщинки. Я смотрела на него, и впервые даже тень страха не грызла меня изнутри.
– Вы рады, что приехали? – робко спросила я.
– О да, – кивнул он.
– Ха! – Я ударила воздух кулаком.
Кто-то включил музыку в баре, я скинула туфли и принялась танцевать. Звучит глупо – поведение, которого стыдишься наутро. Но там, в чернильной темноте, опьянев от недостатка сна, рядом с костром, бескрайним морем и бесконечным небом, со звуками музыки в ушах, улыбающимся Уиллом и сердцем, разрывающимся от чего-то не вполне понятного, я просто не могла не танцевать. Я танцевала, смеялась, ничуть не смущаясь, не беспокоясь, что нас могут увидеть. Я ощущала на себе взгляд Уилла и знала, что он понимает: это единственная возможная реакция на последние десять дней. Черт побери – на последние шесть месяцев.
Песня закончилась, и я, задыхаясь, упала к его ногам.
– Вы… – начал он.
– Что? – Я лукаво улыбалась.
Наэлектризованная, я словно перетекала с места на место и совершенно не отвечала за свое поведение.
Он покачал головой.
Я медленно поднялась, босиком подошла к его креслу и скользнула ему на колени, так что между нашими лицами осталось всего несколько дюймов. После прошлого вечера это расстояние почему-то больше не казалось непреодолимым.
– Вы… – Его голубые глаза, в которых вспыхивали искры, заглянули в мои. От него пахло солнцем, костром и чем-то резким и цитрусовым.
В глубине меня что-то подалось.
– Вы… нечто особенное, Кларк.
Я сделала единственное, о чем могла думать. Наклонилась и прижалась к его губам. Он помедлил, совсем чуть-чуть, и поцеловал меня. И на мгновение я обо всем забыла – о миллионе причин этого не делать, о своих страхах, о том, почему мы сюда приехали. Я целовала его, вдыхая запах его кожи, касаясь мягких волос кончиками пальцев, и когда он ответил на мой поцелуй, все испарилось и остались только мы с Уиллом, на острове в безбрежном нигде, под мириадами мерцающих звезд.
А затем он отстранился:
– Я… Прости. Не…
Я открыла глаза и провела кончиками пальцев по его безупречным чертам. Его кожа была чуть шершавой от соли.
– Уилл… – начала я. – Ты можешь. Ты…
– Нет. – В слове чувствовался привкус металла. – Я не могу.
– Я не понимаю.
– Я не стану в этом участвовать.
– Мм… А по-моему, тебе придется.
– Я не могу, потому что не могу… – Он сглотнул. – Не могу быть мужчиной, которого хочу видеть рядом с тобой. А значит, это… – Он заглянул мне в лицо. – Это становится всего лишь… очередным напоминанием о том, кем я не являюсь.
Я не сводила глаз с его лица. Коснулась лбом его лба, так что наше дыхание слилось, и тихо сказала, чтобы больше никто не услышал:
