Когда находиться в маленькой комнате стало невыносимо, я побросала последние вещи в сумку и вышла. Куплю газету и подожду в холле. Все лучше, чем сидеть в тишине в своем номере или в душной темноте смотреть новости по спутниковому каналу. Проходя мимо стойки администратора, я заметила компьютер, благоразумно расположенный в углу. На нем висела табличка: «Для наших гостей. Спросите администратора».
– Можно воспользоваться? – спросила я администратора.
Она кивнула, и я купила жетон на один час. Внезапно мне стало ясно, с кем я хочу поговорить. Я нутром чуяла, что он в Сети, несмотря на ранний час. Я зашла в чат и напечатала сообщение:
Ричи! Ты здесь?
Доброе утро, Пчелка. Ты сегодня спозаранку.
Помедлив всего мгновение, я напечатала:
Меня ждет самый странный день в моей жизни.
Я в Швейцарии.
Он знал, что́ это значит. Все на форуме знали, что́ это значит. О клинике велись многочисленные жаркие споры. Я напечатала:
Мне страшно.
Тогда почему ты здесь?
Потому что не могла иначе. Он меня попросил. Я в отеле, скоро поеду к нему.
Я помедлила и добавила:
Не представляю, как закончится этот день.
Бедная Пчелка!
Что мне сказать ему? Как заставить его передумать?
Ричи ответил не сразу. Слова появлялись на экране медленнее, чем обычно, как будто он подбирал их с особой осторожностью.
Если он в Швейцарии, Пчелка, вряд ли он передумает.
В горле встал огромный комок, и я сглотнула. Ричи продолжал печатать:
Это не мой выбор. И не выбор большинства обитателей форума. Мне нравится моя жизнь, хотя я выбрал бы другую. Но я прекрасно понимаю, почему с твоего друга довольно. ФЗ не понять, насколько утомительно вести подобную жизнь. Если он решился, если он правда видит будущее только в мрачном свете, наверное, лучшее, что можно сделать, – просто быть рядом. Ты не обязана одобрять его выбор. Но ты должна быть рядом.
Я осознала, что затаила дыхание.
Желаю удачи, Пчелка. И навести меня, когда все закончится. Возможно, тебя ждут проблемы. В любом случае я буду рад такому другу, как ты.
Мои пальцы замерли на клавиатуре. Я напечатала:
Навещу.
А затем администратор сообщила, что за мной приехала машина.
Не знаю, что я ожидала увидеть. Возможно, белое здание рядом с озером или заснеженными горными вершинами. Возможно, мраморный больничный фасад с золоченой табличкой на стене. Чего я не ожидала, так это промышленной зоны и совершенно обычного дома в окружении фабрик и, как ни странно, футбольного стадиона. Я прошла по деревянному настилу мимо пруда с золотыми рыбками и оказалась внутри.
Женщина, открывшая дверь, сразу поняла, кого я ищу:
– Он здесь. Проводить вас?
Я застыла. Посмотрела на закрытую дверь, странно похожую на дверь флигеля Уилла, у которой я стояла много месяцев назад, и перевела дыхание. И кивнула.
Я увидела кровать, прежде чем увидела его. Красное дерево главенствовало в комнате, старомодное одеяло и подушки в цветочек казались странно неуместными. На одной стороне кровати сидел мистер Трейнор, на другой – миссис Трейнор.
Она была бледной как привидение и встала при виде меня:
– Луиза.
Джорджина сидела в деревянном кресле в углу, согнувшись пополам и стиснув руки, словно в молитве. Она подняла взгляд, когда я вошла. Ее глаза покраснели от горя, под ними залегли тени, и мое сердце сжалось от сочувствия к ней.
Как бы я поступила, если бы Катрина настаивала на своем праве сделать то же самое?
Комната была просторной и воздушной, как в загородном доме высшего класса. На плиточном полу лежали дорогие ковры, в дальнем конце стоял диван, с которого был виден маленький сад. Я не знала, что сказать. Это было настолько нелепое, обыденное зрелище – они сидели втроем на кровати, словно решали, какие достопримечательности посмотреть сегодня.
Я повернулась к кровати.
– Ну что, – спросила я, не снимая сумки с плеча. – Полагаю, обслуживание номеров здесь паршивое?
Наши с Уиллом взгляды встретились, и, несмотря ни на что, несмотря на все мои страхи, на то, что меня дважды стошнило, на то, что я словно год не спала, внезапно я испытала радость. Нет, не радость, облегчение. Как будто я вырезала болезненную, ноющую часть себя и выбросила.
