– Я знаю, это шутка, – выбрасывая длинный очисток, продолжила я. – Но вы меня по-настоящему расстроили. Зачем было признаваться, что вы ставите на мою скучную жизнь? Разве не могли вы подшучивать надо мной втайне?
Уилл молчал. Когда я наконец подняла глаза, он наблюдал за мной.
– Мне очень жаль, – сказал он.
– Непохоже.
– Ну… ладно… возможно, я хотел, чтобы вы это услышали. Хотел, чтобы вы подумали о том, что делаете.
– В смысле, о том, как моя жизнь утекает сквозь пальцы?..
– Вообще-то, да.
– О господи, Уилл. Когда вы уже прекратите указывать мне, что делать? А если мне нравится смотреть телевизор? Если мне хочется просто почитать книгу? – В моем голосе прорезались визгливые нотки. – Что, если я прихожу домой усталая? И мне не хочется заполнять свои дни бурной деятельностью?
– Но однажды вы можете об этом пожалеть, – тихо произнес он. – Знаете, что бы я делал на вашем месте?
– Полагаю, вы мне сейчас скажете. – Я отложила овощечистку.
– Да. И меня это ничуть не смущает. Я ходил бы на вечерние курсы. Учился на швею, модельера, или что вам там по-настоящему нравится. – Он указал на мое мини-платье в стиле шестидесятых и в духе «Пуччи»[57], сшитое из бывших дедушкиных занавесок.
Когда папа впервые увидел это платье, он ткнул в меня пальцем и завопил: «Эй, Лу, немедленно задернись!» А потом добрых пять минут хохотал.
– Я нашел бы себе недорогие занятия – гимнастику, плавание, волонтерство, что угодно. Учился музыке, или ходил на долгие прогулки с чужим псом, или…
– Ладно-ладно, я поняла, – раздраженно ответила я. – Но я – не вы, Уилл.
– Вам повезло.
Мы еще посидели. Уилл въехал на кухню и поднял сиденье, чтобы мы могли смотреть друг на друга через стол.
– Хорошо, – сказала я. – И чем вы занимались после работы? Таким ценным?
– Ну, времени оставалось немного, но я старался каждый день что-нибудь делать. Занимался в спортивном центре скалолазанием и сквошем, ходил на концерты, исследовал новые рестораны…
– Все это требует денег, – запротестовала я.
– И бегал. Честное слово, – добавил он, когда я подняла бровь. – Еще я пытался учить языки стран, куда мечтал поехать. Встречался с друзьями… или людьми, которых считал друзьями… – Он мгновение помедлил. – И планировал путешествия. Искал места, в которых никогда не был, занятия, которые пугали или требовали напряжения всех сил. Я переплыл Ла-Манш. Летал на дельтаплане. Взбирался на горы и спускался с них на лыжах. Да… – сказал он, когда я попыталась перебить, – я знаю, многое из этого требует денег, но далеко не все. Кроме того, как по-вашему, чем я зарабатывал деньги?
– Грабили людей в Сити?
– Я выяснил, что доставляет мне радость, и выяснил, чем хочу заниматься, а после обучился занятию, которое обеспечивало и то и другое.
– По-вашему, это так просто.
– Это просто, – подтвердил он. – Только требует тяжелого труда. А люди не любят трудиться.
Я закончила чистить картофель. Выбросила очистки в ведро и поставила сковороду на плиту, а затем, свесив ноги, уселась на стол лицом к Уиллу.
– У вас была интересная жизнь, правда?
– Да. – Он придвинулся ближе и поднял сиденье, так что мы оказались почти на одном уровне. – Вот по чему вы меня бесите, Кларк. Потому что я вижу ваш талант, вашу… – пожал он плечами, – вашу энергию, неординарность и…
– Только не говорите «потенциал»…
– …потенциал. Да. Потенциал. И я не в силах понять, как вы можете довольствоваться этой жалкой жизнью. Жизнью, которая почти полностью проходит в круге радиусом пять миль и в которой нет никого, кто удивлял бы вас, подталкивал или показывал вам то, от чего кружится голова и по ночам лежишь без сна.
– Вы пытаетесь сказать, что мне нужно заняться чем-то намного более стоящим, чем чистить вам картошку.
– Я пытаюсь сказать, что мир огромен и удивителен. Но я буду очень благодарен, если сперва вы приготовите картошку, – улыбнулся он, и я невольно улыбнулась в ответ.
– Вам не кажется… – начала я, но осеклась.
– Продолжайте.
– Вам не кажется, что теперь вам сложнее… привыкнуть… Из-за того, что вы столько всего делали?
– Вы имеете в виду, не жалею ли я, что вообще что-то делал?
– Просто я подумала… вам было бы проще. Если бы прежде вы жили скромно. В смысле, жить как сейчас.
– Я никогда не пожалею о том, что делал. Потому что теперь, застряв в кресле, могу путешествовать лишь по своим воспоминаниям. – Он улыбнулся. Улыбка вышла натянутой, как будто далась ему нелегко. – Так что если вы спрашиваете, не предпочел бы я вспоминать вид на замок из продовольственного магазина или прелестный торговый ряд за круговой развязкой, то мой ответ – нет. Моя жизнь была в самый раз, спасибо.
Я соскользнула со стола. Не знаю почему, но мне снова казалось, что он загнал меня в угол. Я взяла разделочную доску с сушилки.
– И еще, Лу, простите. За историю с деньгами.
– Ладно. Хорошо. – Я повернулась и подставила доску под струю воды. – Но не найдетесь, что я верну вам десятку.
