Олька дышит рвано, грудь быстро поднимает и опускается под сорочкой медицинской. Которая ей очень идет, надо отметить.
Я не обращал особо внимания на наряды медперсонала. Запретил себе это перед командировкой и до сих пор стремился соблюдать данные себе обещания.
Но рядом с Олей…все мои установки, правила и принципы начали трещать по швам.
Под нежно -розовой тонкой тканью колышется миниатюрная грудь, как под мою ладонь сделанная. Проверил утром. Просматривается горошинка твердеющего соска и мой член все отчетливее встает по команде смирно.
Прижимаюсь бедрами к ней. Руки у головы на полочки кладу и наклоняюсь к лицу ближе. Втягиваю ее аромат и опять дурею.
— Оля… Валерьевна, — тяну ее имя, перекатывая каждую букву на языке.
— Ляля, - шепчет мне в губы. — Все близкие называют меня Лялей…Илья…Валентинович.
— Как куколку. Ты, Ляль, точно кукла.
Проговариваю и целую сладкие губы, раздвигаю их и врываюсь во влажный рот. Шарю словно голодный пес, язык нахожу и дышу жадно.
Руками впиваюсь в ее стан тонкий и впечатываю в себя. Вдавливаю как можно теснее. Трусь стояком об нее и просто пиздец как хочу обратно в свою квартиру. С ней вместе.
— Ай, — пищит.
Ослабляю хватку, отрываюсь от губ, бегло осматриваю ее и спрашиваю:
— Больно, Ляль, где болит. Я тебе больно сделал? Прости малышка.
— Скула ноет, — тихо жалуется.
Провожу нежно по щеке пальцами.
А во мне сука пожар разгорается. Вспоминаю картинку прошлой ночи и мне хочется угандошить этих отморозков.
Как можно девочек бить и пугать. Кем быть нужно чтобы такое творить безнаказанно.
К этому вопросы мы с Гором вернемся еще по-любому. Вот сейчас пойдем курить и все сука перетрем.
— Оль, сейчас нужно в сестринскую сходить. Там Чума сегодня, она тебе даст мазь хорошую. У нее есть она. Скажешь, что я попросил. И она молчать будет. Болит где-то еще? Может пойдем тебя посветим? Заодно побои снимем.
— Нет, — пугливо возражает, — Не надо побои снимать, пожалуйста! Мазь я попрошу. Больше ничего не болит, колени саднит немного. Но я потерплю.
Момент страсти смывается мгновенно. На смену адреналину послеоперационному приходит ярость за вчерашнее.
Я поправляю на девушке форму, волосы за ушко заправляю. Нежно целую в губы и прошу:
— Ты беги в сестринскую. Сегодня малолюдно. А мне нужно еще одно дело решить. Хорошо? Потом созвонимся.
— Как?
— В смысле? — не понимающе отвечаю.
— Как созвонимся? У меня нет телефона… вашего.
— Дай свой, — протягиваю руку в которую она тут же вкладывает свой айфон в чехле из страз.
— Это чтобы его из космоса видно было? — усмехаюсь. Какая же она девчонка.
— Нравится, а что? — задрав подбородочек остренький хорохорится.
—Все отлично Ляль. Вбиваю свой номер в ее, делаю дозвон. Вот теперь мы на связи. — Целую ее в кончик носа. — Беги пчелка.
Выхожу из подсобки спустя секунд тридцать и набираю Гора:
— Здоров бро, покурить выходи. Жду тебя минут через десять.
Глава 29. Подорожник.
Ляля.
Скрываю под маской раскрасневшиеся щеки и зацелованные губы. Стыдно так…слов нет. Юркаю мышкой в ординаторскую и за ширмой волосы поправляю. Достаю из сумочки маленькое зеркальце: нормально.
Хорошо что у меня на работе есть комплект со штанами. Под ними не видно моих коленок побитых. Руки тоже скрыли длинные рукава сорочки. В отделении сегодня тихо, день праздничный и только дежурные врачи и младший медперсонал.
Отворяю дверь в сестринскую.
— Здравствуйте, — тихо здороваюсь. — Эльвира Павловна, Илья Валентинович сказал, что у вас ест мазь от синяков хорошая.
Чума отрывает глаза от монитора компьютера, очки на кончик носа сдвинуты.
— Ой добрый день Ольга Валерьевна, — смотрит внимательно, — Есть есть такая мазь. А вы для кого? — аккуратно интересуется.
— Для себя, — отвечаю вздохнув глубоко. Присаживаюсь на маленький диванчик в тесной комнатке.
— Ударились где?
— Эм… —замолкаю, пытаясь в голове сложить ответ, — так получилось, что…да?
Чума встает со своего стула и отходит к небольшому стеллажу. Роется на полочках, перебирает баночки.
— Есть у меня такая мазь, но, — оборачивается. — Я ее сама делаю, она… не медицинская. Бабка моя меня научила, еще когда на Алтае жили. Она травницей была. — поворачивается держа в руках неприметную баночку из темно коричневого стекла.
Моет руки в раковине. Вытирает одноразовой салфеткой и подходит ко мне.
— Показывай, что обработать нужно. Не бойся, она бактерицидная. Недавно сделала, принесла сюда на всякий случай.
Я медленно спускаю маску с лица.
— Ох ты ж, еп мать, — причитает Чума. — Кто тебя так Олечка? — осматривает мою ссадину на щеке. — И не говори мне, что сама ударилась. Я столько в жизни видела и в сказки не верю лет тридцать.
— Вчера в ночном клубе была потасовка… — неуверенно начинаю мямлить. Боясь рассказывать правду. — Я …
— Что за ирод тебя ударил? — причитать начинает, —Туманов тебя прислал, говоришь? — серьезнеет на глазах, сдвигает брови к переносице.
— Илья… Валентинович меня наоборот, спас.
— Наш Ильюша рыцарь, я не сомневалась, - острожно прикасается к щеке пальцем с мазью, — Потерпи девочка, еще чуть -чуть.
