— Тебя вчера рвало. У тебя ссадина на лице. Синяки, сбитые колени.
— Я нормально себя чувствую. Голова не кружится. Ничего не болит. Кроме…ссадин. — Голос глохнет от необъяснимого чувства.
Я не могу понять, что сейчас испытываю. Он заботится обо мне? Он интересуется мной как кто? Доктор или… мужчина. Это дань воспитанию. Клятве Гиппократа. Или что это черт возьми!
Мне важно знать ответ хоть на один свой проклятый вопрос!
— Я хочу услышать все о вчерашнем вечере. Кто это был. Что вас связывает.
От его требований у меня все сильнее ногти впиваются полумесяцами в ладони. Держу руки под столом, так безопаснее.
— Я их не знаю. Нас ничего не связывает. Они пристали на улице. До этого не подходили. Я не грубила. Просила оставить нас в покое. — кратко и по существу. Прям как на допросе.
— Это все?
— А что еще?
— Не отвечай вопросом на вопрос. — различаю в его голосе нотки жесткости и требовательности. — Что пили вчера? И сколько.
— Я пила хорошее и вкусное вино, два бокала.— Кхм, прочищаю горло. — Все.
— Я не верю, как после двух бокалов вина тебе могло стать настолько плохо? Ты лжешь?
— Да не лгу я! — вскакиваю со стула как ужаленная. Взрываюсь. — Если человеку стало плохо в клубе, то причина только в количестве алкоголя? Я была похожа на пьяную? От меня разило алкоголем? Нет! Потому что я не пила столько, не давала повода ко мне приставать. Да я даже ни разу им не улыбнулась! — выдыхаюсь на последнем. Сдувая прядь с лица. — И какое право вы имеете мне задавать такие вопросы? Почему я как школьница перед вами должна отчитываться?
— Успокойся. — рычит тихо, сведя брови к переносице и смотря на меня исподлобья. — ДА мне это важно черт побери! Сколько таких левочек после клубов я встречал не знаешь? Так я расскажу…
— Увольте, я не студентка первого курса медучилища и тоже многое видела! Не нужно мне рассказывать ужасные истории о насилии.
Он отталкивается от подоконника и делает пару шагов ко мне, сокращая дистанцию стремительно.
— Да я ж за тебя, дурочку, волнуюсь. Посмотри, что они с тобой сделали. Если бы не твоя подруга и ее звонок, где бы тебя искала мама?
Глава 25. Горячо
Ляля.
— А вот родителей сюда не приплетайте! — шепчу, едва сдерживая слезы. Это моя больная тема и трогать ее - табу! — Не нужно их трогать, ничего не зная. Мое воспитание было прекрасным!
Пусть у папы не было столько времени. Но он старался окружать меня теплом, заботой и лаской. Да не он рассказал о том, как взрослеют девочки, и не он учил меня пользоваться прокладками. Но его косички и игра со мной в куклы за мизерным столиком… навсегда в моем сердце.
Да я не знаю что такое мама, как звучит - да. А как его сказать - нет. Мне хотелось чтобы на день мам в рядах сидели не мои тетя и папа, а моя мама. Жаль, что я так и не смогла этого познать.
Но говорить о том, что мое воспитание ужасное. Кринжово! Меня колбасит от его слов и руки дрожат сжавшись в кулаки в защите.
— Я не сомневаюсь в этом, но то, что ты поступила безрассудно - факт.
— Вы что-то умеете кроме как отчитывать? Или в вас других функций не заложено? Или. Постойте. Ладно, — встаю , — Все, я поняла, осознала, проанализировала. Пока буду ехать домой пройду остальные фазы. Не в первой. Верните мне мой телефон, я поеду домой…
— Да куда ты собралась одна? — от перехватывает меня за руку, резко разворачивая к себе словно волчок запускает. — Самостоятельная и деловая. Только успеваешь приключения ловить на задницу. — рычит мне в лицо.
С раздражением и тихой злостью. И не знаю каким еще винегретом эмоций. Мне плевать! Вот вообще! Хватит.
— Маленьким девочкам с такими глазищами нужно дома сидеть!
— Воспитывай и указывай, но не мне! — перехожу на ты. — И…
Договорить не могу, потому что Илья мать его Валентинович впивается в мои губы с таким напором, от которого в голове взрывается питарда и происходит паралич мыслительных процессов.
Желе.
Он исследует мой рот с жадным напором, вылизывая каждый уголок. Вступает в танец с моим языком. Зубы отстукивают чечетку сталкиваясь.
Его руки крепко держат меня за талию и когда он понимает, что сопротивления от меня не будет. Ладони начинают жадно исследовать мою спину.
Оголеные участки кожи вспыхивают от его прикосновений горячечным огнем. Мурашки стадом разбегаются по рукам, ногам, шее. Пальчики на ногах поджимаются и колени становятся ватными.
Секунда, две или минуты. Я не могу разобрать. Часики заклинило и стрелки безостановочно наматывают круги как взбесившиеся хомяки.
Он покусывает мои губы, терзает, ноздрями жадно перекачивает воздух, наполняя мои легкие собой, а тело своими эмоциями.
Я так долго ждала и так мечтала узнать какой он. Что в этот момент не верю в реальность происходящего.
Из горла вырывается стон. А он… отрываясь от моих истерзанных губ, смотрит на меня потемневшими глазами, даже цвет не разобрать, в них напалм и лава.
— Терпел блядь. — бормочет еле тихо для себя, — А теперь не смогу.
