Он рассказывает мне о том, что они с Мариной уже были знакомы задолго до того, как Никита привел её на семейный вечер, он не вдается в подробности, но я могу понять, что произошло между ними, после чего Марина буквально замучила Богдана звонкам и сообщениями.
Понятия не имею, чего она хочет добиться, когда делает вид, будто влюблена в Никиту, а потом виснет на его старшего брата, но уверена, что ничем хорошим это не кончится.
Богдан предполагает, что она пытается таким образом быть к нему ближе, заставить ревновать и, в конце концов, надеется его заполучить.
Я вздыхаю, потому что не хочу, чтобы с Никитой происходило что-то подобное. Он действительно выглядит влюбленным в неё.
Прошу Богдана разобраться с этим как можно скорее и обещаю, что ничего не скажу Никите, обещаю, что даже своему парню не проболтаюсь.
Но Богдан не спешит и спустя два месяца Марина все ещё приходит на наши семейные ужины. В качестве девушки Никиты, который выглядит счастливым и с каждым днём всё более влюбленным в неё.
В начале марта мне приходит письмо о том, что я частично зачислена в институт искусств, а для полного зачисления мне необходимо пройти личное собеседование.
Я уже предоставляла им свои работы и результаты конкурса, в котором участвовала. На самом деле за эти несколько месяцев случился большой шаг в моем творчестве и теперь я чувствую себя куда увереннее, чем раньше, когда рассказываю о том, что я художник.
Я потрясающе рисую на самом деле, потому что вижу восхищенные взгляды на своих работах. Какое-то время назад, я разрисовала стену в кальянной друга Давида, а после мне поступило еще несколько подобных предложений.
Папа всегда шумно выдыхает и едва не скрипит зубами от досады, когда я рассказываю родителям о своих успехах в рисовании. Я больше не посещаю предметы, которые он так тщательно для меня выбирал и рекомендовал. Я целиком и полностью отдалась своему творчеству и с тех пор как рассказала подписчикам о своем рисовании, они то и дело фотографируются рядом с моими работами и отмечают меня.
Чувствую себя на вершине мира и бесконечно счастливой. Мне не стоило бояться противостоять папе и заявить о своем желании учиться в институте искусств.
Он грозился, что не станет оплачивать мне учебу, которую я теперь могу оплатить сама. Благодаря рисованию и рекламе в инстаграм.
После занятий еду к Давиду в мастерскую, чтобы поделиться радостью о своем зачислении, но увидев своего парня, забываю обо всем.
Мы с Давидом не виделись несколько дней, потому что у него было много работы, а мне нужно готовиться к экзамену по математике, который я могу с треском провалить. Я ненавижу математику и у меня никак не получается это изменить.
Я думала, что застану своего парня в рабочей форме, за работой, но вместо этого он встречает меня в темно-синей кепке, такого же цвета спортивном костюме, поверх которого черная жилетка.
Я чувствую, как тревога пробегает по моему позвоночнику, когда Давид делает глубокий вдох и, очевидно, готовиться к разговору со мной.
Осматриваю своего парня, когда останавливаюсь напротив него и вижу, как он поджимает губы. У Давида разбита бровь, на щеке я замечаю ссадину, еще одна на подбородке. Опускаю взгляд на его руки и вижу, что на одной руке содраны костяшки пальцев.
Он поднимает руку, слегка наклоняет голову и чешет несуществующую бороду.
— Что с тобой случилось? — спрашиваю я и он дарит мне полуулыбку. А на моем лице ни намека на улыбку, я настроена решительно и ответ «не бери в голову, все хорошо» меня не устроит.
— Ничего особенного — отвечает он — Просто кое с кем поспорил. Тебе не о чем волноваться. — он улыбается, а я не улыбаюсь ему в ответ. — Детка, я просто вспылил и мы уже все уладили. Тебе действительно не о чем волноваться.
Я улыбаюсь с закрытым ртом и подаюсь вперед, чтобы прижаться к нему.
В последнее время Давид ведет себя странно, он все время напряжен и очень агрессивен. Возможно его вид, связан с тем, что так сильно тревожило его все это время.
Мне остается только надеяться, что все позади, потому что мы уже дважды ссорились из-за ничего, лишь потому, что он так бурно реагировал на какие-то мои слова или действия.
Я могла бы продолжать наши споры бесконечно, пока терпение Давида не взорвалось бы как баллон с газом, но я так не поступаю.
Знаю, что он очень вспыльчивый и стараюсь просто замолчать, чтобы не провоцировать. Когда он успокаивается, то подходит ко мне, и мы просто молча просидим в обнимку, всё лучше, чем, если бы я кричала на него в ответ, он бы просто ушел и натворил на эмоциях кучу неприятностей.
Я его люблю, хотя в такие моменты, скорее всего немного меньше, чем когда он улыбается или делает со мной потрясающие вещи, из-за которых я точно никогда не смогу от него отказаться. Потому что хочу, чтобы он делал это снова и снова.
На следующий день Аня просит меня приехать к ней в кофейню, чтобы помочь и я замечаю, что с ней что-то происходит. Ловлю себя на мысли, что мне казалось, будто между ней и Артемом появились какие-то разногласия.
