Я чувствую себя странно, его эмоции такие сильные, что я буквально могу потрогать их. У меня болит голова и давит в груди, и я не понимаю, это от того, что он так холоден со мной или от того, что у меня вчера случилась истерика.
Вздрагиваю, когда дверь распахивается и Давид появляется передо мной. Проходит к комоду и начинает вышвыривать от туда вещи, когда находит футболку, надевает её, то же самое происходит, когда он ищет свои штаны, а потом просто сбрасывает все стоящее на комоде. Упирается в него руками и опускает голову. Тяжело и часто дышит.
Я замираю.
Он продолжает передвигаться по квартире, искать то, что ему нужно и разбрасывает вещи и в конце концов пинает свою полку.
— Я могу тебе чем-то помочь? — осторожно спрашиваю я, и он застывает. Наконец, обращает на меня внимание, как будто вспоминает, что я здесь.
Смотрит на меня так, будто хочет наорать, но сдерживается, отчего у него выступают вены на лбу и висках.
— Помочь? Так ты ведь уже помогла. — сквозь зубы бросает мне он.
— Почему ты ведешь себя так, будто я сделала что-то ужасное? — спрашиваю я и делаю глубокий вдох. Почему мне кажется, что сейчас мы расстанемся.
— Зачем ты вмешалась? — спрашивает он, а я молчу, просто потому что мне нечего ответить. — Испугалась, что меня посадят? Подумала, что тебе это не нужно и попросила своего папашу отмазать меня?
— Давид… — зову его я.
— Подумала о том, что я буду чувствовать? Или только о себе думала, когда побежала к нему? Ты действительно ничего не понимаешь? Думаешь, я хочу быть должным кому-то вроде твоего отца? — спрашивает Давид и материться. — нет, не хочу — говорит он и снова материться, а потом делает несколько шагов и становится очень близко ко мне, нависает и буравит меня своими ледяными голубыми глазами, в которых сейчас нет ни капли теплоты — Я не хочу, чтобы кто-то вроде него лез в мои дела и тем более платил за мою свободу. — бросает он мне и сжимает челюсти, я вижу как ходят ходуном под ними желваки. — Моя семья решила бы эту проблему.
— Я думала, что я тоже твоя семья. — шепчу я. Давид дарит мне улыбку, которая не доходит до его глаз. — Что я должна была делать? Просто ждать? Они задержали тебя, а Артем говорил про какой-то суд, ты что не понимаешь, как трудно найти хорошего адвоката. Я так волновалась, так волновалась о тебе. Это несправедливо, ты не виновен и …
— Уверена? — спрашивает Давид и дарит мне полуулыбку и свой фирменный прищур
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова не приходят. Я шокирована настолько, что забываю, как дышать. Все это время я была твердо уверена в том, что он не виновен. Или все-таки виновен? Я даже, не знаю, есть ли вообще для меня какая-то разница.
Я обхватываю голову руками.
Думаешь, я не бил его, а? — спрашивает он и смеется — Хочешь сказать, что кто-то вроде меня может оказаться не виноватым? — а потом он повторяет о себе все то, что говорил ему мой отец. Это разбивает мне сердце. — Если бы ты действительно волновалась обо мне, то никогда в жизни не пошла к нему, Крис. Не заставила меня быть ему обязанным.
Я моргаю, чтобы прогнать слезы, которые туманят мой взор.
— Давид… — он смотрит на меня пустыми глазами, несколько раз моргает, а потом поднимает с пола свою куртку, которую бросил, когда мы только вошли. Проверяет свои карманы и снова смотрит на меня.
— Просто захлопнешь дверь, когда будешь уходить — бросает он и выходит из квартиры.
Я наивно полагаю, что наши отношения с Давидом наладятся, когда пройдет немного времени, но всё становится только хуже.
За то, что я обратилась за помощью к папе, меня не осуждает только Никита.
Артем всем своим видом показывает мне, что недоволен этим, я даже ловлю осуждение от Ани. Всё это не помогает мне справиться с теми эмоциями, которые давят на меня из-за последнего разговора с Давидом. Я чувствую боль и дикий страх, что он придет и скажет, что между нами все закончилось.
После того, как он оставил меня в своей квартире, я вышла, и как он попросил, просто захлопнула дверь, вернулась в свою квартиру и пролежала на полу глядя в потолок до самого вечера.
Мне пришлось заставить себя сделать задание и подготовиться к учебному дню. У меня впереди череда важных экзаменов, а на следующую неделю назначено собеседование в школе искусств. Я должна быть в порядке. Но разногласия с моим парнем сильно ударяют по мне и мой мир шатается.
Я не в порядке и даже не близко.
Давид не приходил ко мне и не отвечал на звонки в течение следующих четырех дней. Ограничивался лишь сообщениями о том, что все хорошо, и он очень занят.
Папа пригласил меня на обед, потому что ему нужно сказать мне что-то очень важное и расспросить о моих планах на поступление.
Я заканчиваю намного раньше, чем планировала и поэтому еду к отцу в офис, вместо того, чтобы встретиться с ним в кафе, как мы и договаривались.
Сейчас он пропадает в офисе одной из своих многоэтажек в центре. Это потрясающий район, с огороженной территорией, детской площадкой и торговым центром в пешей доступности.