— Зачем ты говоришь мне об этом? — спрашиваю я и прищуриваюсь, чувствую как начинает закипать моя злость и прямо сейчас она направлена не на Давида, а на мою подругу, которая не прекращает болтать. Описывает спутницу Давида и принимается рассказывать как они вели себя весь вечер. Я поднимаюсь, и отхожу от неё, обращаясь к окну, но она по-прежнему говорит. — Хватит! — кричу я и мой голос звенит в комнате. Неужели так трудно понять, что мне достаточно было услышать, лишь то, что на празднике он был не один.
Она соскакивает и делает вид, будто моя вспышка гнева обижает её, и я пытаюсь понять, когда мы потеряли ту самую нить, которая связывала нас все эти годы. В прошлом я так сильно гордилась дружбой с Алиной, утверждая, что мы чувствуем и понимание друг друга с полуслова.
— Я хочу, чтобы ты перестала уже страдать, надоело смотреть на тебя. Когда мы не на занятиях, ты постоянно с этим выражением лица, от которого меня уже тошнит. Я хочу, чтобы ты хотя бы сделала вид, что рада за меня, когда я рассказываю о тебе, о своих успехах и об успехах в отношениях с Алексом, а у тебя постоянно это выражение лица. Сколько можно по нему страдать? — взрывается Алина и обескураживает меня. Я хочу страдать и не хочу делать вид, что рада за Алину, когда она буквально унижается перед своим парнем, а потом рассказывает об этом мне. После того, как я начала встречаться с Давидом всё изменилось, и я поняла, что есть в отношениях ситуации и вещи, которые не стоит говорить подругам, это то, что должно оставаться между вами двумя.
Мне тяжело и я скучаю по своему бывшему парня. Но я не думала, что моё состояние и моё лицо настолько сильно раздражает кого-то из моих подруг, потому что с тех пор как я рыдала перед ними прошло уже много времени и я не впала в депрессию, не сижу перед телевизором с мороженым и кучей салфеток. я продолжаю ходить на занятия, рисовать и работать над эскизами в салоне Артёма.
Я делаю глубокий вдох-выдох и смотрю на Алину, она выглядит так, будто ждёт что я что-то скажу, но этого не произойдет. Я вдруг понимаю, что когда с нами нет Кати мы постоянно ругаемся. Мой телефон разрывается, где-то в сумочки и я прерываю зрительный контакт с Алиной. Слышу, как она раздраженно выдыхает и бубнит себе под нос вещи, которые по её мнению должны спровоцировать моё чувство вины.
Я достаю свой телефон, чтобы ответить на звонок и чувствую, как меня охватывает паника. Аня оставила мне десять пропущенных, и я ничего не могу с собой поделать, чтобы не думать о плохом.
Она отвечает, и я слышу, как срывается её голос, она шмыгает, плачет. Моё сердце замирает, а потом падает вниз, когда она сообщает мне, что Никита разбился в аварии.
Не помня себя, я добираюсь до больницы, чтобы узнать о том, что Никита жив. Это действительно хорошая новость.
Плохая новость в том, что он был на мотоцикле, ехал на огромной скорости, и его спасло лишь то, что на нём был шлем.
Я оглядываюсь и чувствую сильное напряжение между братьями из-за которого у меня даже начинает давить в груди. Знаю, что травмы Никиты серьезные, и каждый из них дико переживает, но есть что-то еще.
Богдан сидит на полу у стены обхватив голову руками, а Давид и Артем напротив него сидят на стульчиках. Оба молча смотрят перед собой и я слишком хорошо знаю Давида, чтобы понять, что он в ярости. Его сдерживаемая злость кипит в нём с такой силой, что у меня мурашки по спине, и я буквально вздрагиваю, когда он поворачивает голову и наши взгляды сталкиваются.
У Никиты сломано бедро, есть несколько внутренних повреждений, он остался без селезёнки, а его голова не пострадала слишком сильно лишь потому, что на нём был шлем.
Мы с Аней подходим ближе, и я наблюдаю за тем, когда она проходит вперед и встаёт рядом со своим женихом. Нежно гладит его по голове, привлекая внимание, пропускает сквозь пальцы его волосы, а потом устраивается рядом с ним.
Опускаю глаза на Богдана, и меня начинает трясти от мыслей и ужасных догадок, которые врезаются в меня и причиняют боль. Он поднимает глаза и наши взгляды встречается. Я понимаю, что происходит, я не вижу в его взгляде ничего кроме огромного чувства вины, я даже не могу дышать какое-то время, а потом Богдан поднимается, присаживается на стул напротив своих братьев и снова опускает голову.
— Ребята, — привлекает внимание Аня. Она выглядит так, будто вспомнила что-то очень важное. — У кого-то из вас есть номер Марины?
Слышу, как Давид фыркает и понимаю, что Никита, должно быть, узнал о ней и о Богдане. Все они узнали. — Ей необходимо быть здесь, когда он придёт в себя. Кто-нибудь знает, где её искать? — спрашивает она и поднимается, чтобы увидеть лица братьев. Но уверена, что она не это ожидала увидеть, когда заговорила про Марину.
Артём сжимает кулаки и шумно выдыхает, в то время как Давид соскакивает со своего места.