Зрачки Кэтрин на мгновение расширились так, что радужка практически исчезла, а затем сузились. Лоуринг застыла, точно мышь под взглядом дремучей змеи, зачарованно глядя на собеседницу. Эмили казалось, что в самой глубине ее глаз она видит алые блики. Голова пошла кругом, накатил все тот же жар, и девушка принялась покорно пересказывать Пирс обо всем, что видела в доме Майклсона, не упустив ни одной подробности: о подарке Клауса, роскошном приеме, гостях… Язык Лоуринг словно отказывался повиноваться хозяйке, хотя она отчаянно пыталась сопротивляться. Мысли метались в голове подобно перепуганным куропаткам, однако речь Эмили была спокойной, степенной, даже немного механической, точно у робота.
Пирс слушала ее, не скрывая своей откровенной скуки. Склонив голову на бок, она накручивала на палец упругую прядь. Порой она раздраженно закатывала глаза и поджимала губы, выказывая свое недовольство, однако когда Лоуринг перешла к той части своего повествования, где центральное место отводилось комнате с пятью гробами, Кэтрин проявила недюжинную заинтересованность, кивая и в задумчивости покусывая нижнюю губу.
— Так кто же он такой? — встрепенулась Эмили, когда Пирс, услышав все, что ее интересовало, разорвала зрительный контакт. — Эти люди в гробах… мертвы?
— Неужто ты еще не догадалась? — фыркнула Кэтрин, в один миг растеряв всю свою лояльность. — Клаус — вампир, причем один из первых.
— Один из?.. — дрожащим голосом переспросила Лоуринг, и Пирс нетерпеливо кивнула головой.
— Один из тех, кто оказался в гробу по милости этого чудовища.
Эмили так долго стремилась узнать правду, но, услышав ее, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за грудь, почувствовав острую нехватку воздуха, и медленно осела на порог, совершенно не беспокоясь о чистоте платья. Сердце девушки разрывалось на части, горло словно стиснула чья-то невидимая рука. Подумать только, все это время она ходила по краю пропасти! Всего одно неловкое движение, неверное слово — и она бы рухнула вниз! Клаус… Он был совсем не таким, каким казался. Сегодня она узнала о существовании другой его половины, темной и кровожадной. А ведь Клаус мог бы…
Лоуринг рассеянно провела ладонью по шее, словно проверяя, нет ли на ней укусов или шрамов. Этот жест не ускользнул от Кэтрин, что все еще находилась на пороге рядом с Эмили. Она хмыкнула, привлекая к себе внимание, и девушка, словно вспомнив что-то важное, поспешила подняться.
— Что мне теперь делать?
Кэтрин, решив, что этот вопрос предназначался ей, приблизилась к смертельно бледной Лоуринг чуть ли не вплотную и ответила:
— То же самое, что делаю все эти годы — бежать! Бежать прочь из этого города и, в идеале, из страны.
Эмили захлопала ресницами, словно пытаясь осмыслить сказанное, и в этот самый момент в Пирс угасла вспыхнувшая было искорка альтруизма. Коварная усмешка коснулась ее губ, и Кэтрин, применив внушение, четко произнесла:
— Отдай мне ключи от той комнаты. Сейчас же.
Лоуринг, точно зачарованная, потянулась к сумочке, однако ее действия не показались Пирс достаточно быстрыми, и она одним резким движением выхватила клатч из рук барменши.
— Эй, — возмущенно отозвалась Эмили, но Кэтрин тут же оборвала ее, снова злоупотребив даром влиять на сознание:
— Замолчи! Теперь это не твое.
— Как скажешь… — вяло и отсутствующе изрекла девушка, стараясь не смотреть на то, как Пирс лазит в ее сумочке. Помимо ключей, та нашла несколько центов мелочью, пачку салфеток, пластинку мятной жевательной резинки и тюбик с помадой. Вся эта дрянь и даром не нужна была Кэтрин, но все-таки еще могла сослужить кое-какую службу.
Пирс собралась было спуститься с крыльца, но остановилась, глядя на растерянно стоящую у двери Эмили. Раздраженно вздохнув, она развернулась на каблуках и смерила девушку полным надменности взглядом:
— Ну и чего стоишь? Сказано же было — беги! Иначе Клаус утром явится по твою душу, обнаружив, что кто-то проник к его несвежим родственничкам.
Лоуринг встрепенулась. Слова Кэтрин заставили ее похолодеть изнутри. А ведь и правда! Майклсон наверняка не оставит без внимания вмешательство в его личные дела! Эмили сглотнула и, подняв ключи, поспешила открыть дверь и скрыться в душном полумраке прихожей с бешено бьющимся сердцем. Да, теперь у нее был только один выход — бежать прочь из этого города, резко обрывая все нити, связывающие ее с Сан-Франциско. Бежать, спасая свою жизнь…
Пирс же, перед тем как раствориться в ночной мгле, бросила полный нескрываемого презрения взгляд в сторону двери, за которой скрылась Лоуринг, и произнесла, одним-единственным словом выражая свое отношение к Эмили:
— Дура.
***
