Сагарра ничего не слышал об арестах в городе. Он послал туда одного из товарищей, чтобы выяснить обстановку. Вернувшись, тот подтвердил, что в городе действительно арестовано несколько человек, но кто именно, узнать не удалось.
В условленный день Паулу отправился на встречу с Рамушем и Важем. Они должны были увидеться в сосновом лесу в известном всем троим месте. Паулу пришел первым. Было жарко. Он снял пиджак, сел в тени и стал ждать.
Запах хвои и смолы пропитал воздух, дрожавший от стрекота множества цикад. В десять часов он вышел на опушку, чтобы встретить товарищей. Дорога, ослепительно белая в лучах яркого солнца, была пустынна. Привыкший к точности, Паулу начал беспокоиться. «Тоже арестованы», — это было первое, что он подумал. Попытался успокоиться. «Даже самые пунктуальные люди иногда вынуждены задержаться, — размышлял он. — Бывает же что-нибудь непредвиденное. С каждым может случиться». Прождав минут пятнадцать, он решил, что товарищи, наверное, ждут его в другом месте, хотя все трое точно знали, где должны встретиться. Он ходил по лесу, и хор цикад лишь подчеркивал его одиночество. Паулу вернулся на первоначальное место, вышел на дорогу, под палящим солнцем прошел несколько сот метров в одну сторону, потом — в другую, без пятнадцати одиннадцать вернулся на старое место и стал не отрываясь смотреть на раскаленную дорогу. Он просидел так до полудня, потом — до трех часов дня. Он ушел лишь после того, как увидел, что мимо него, подозрительно приглядываясь, уже несколько раз прошел какой-то крестьянин. В общем-то можно было и не сидеть так долго, поскольку уж если Рамуш и Важ не появились сразу, то это значило, что они не придут вовсе.
Паулу решил найти Мануэла Рату. Уже наступил вечер, когда Паулу постучался к нему в дом. Ему открыли две сестры, одна из них с шитьем в руках, в очках; у другой очки были на лбу. Обе со страхом уставились на Паулу.
— Вы кто? — спросили они, не отвечая на его вопрос, здесь ли живет Мануэл Рату.
— Его родственник, — ответил Паулу. — Хочу кое-что передать ему от жены.
В этот момент открылось окно рядом с дверью, и тут же в дверях появился сам Мануэл Рату.
— Входи, входи, — сказал он. — Это мой родственник, — подтвердил он сестрам.
Старушки, немного успокоившись, дали ему пройти, и Мануэл провел Паулу в свою комнату. Он сурово смотрел на Паулу, даже не приглашая его сесть.
— Ты уже знаешь?
— О чем?
И Мануэл рассказал ему, что арестованы Тулиу, Перейра, Жерониму и еще больше десятка товарищей с «Сикола», а один был застрелен полицией у входа в дом Перейры.
— Никто не знает, кто это был, — сказал Мануэл. — Кто его видел, говорят — красавец парень.
«Это Рамуш», — подумал Паулу, вспомнив, как Важ говорил ему, что вместо него к Перейре должен был пойти Рамуш.
Он договорился с Мануэлом о следующей встрече и отправился искать Марию.
Рамуш убит. Антониу, несомненно, арестован. Важ или убит, или арестован. Роза или в тюрьме, или скрывается где-то. Из двух явок одна провалена, а из второй все ушли. Арестовано лучшее бюро, взяты подпольщики из лучшей заводской ячейки, аресты в городе… У Паулу было такое чувство, что на его глазах происходит разгром партии, меньше чем за неделю уничтожены плоды напряженного труда и жертв многих товарищей на протяжении долгих лет. Он почти физически ощущал грозную опасность, нависшую над ним и над всеми, кто еще оставался на свободе, и это заставляло его быть максимально осторожным. Однако как один человек, не задумываясь, бросается на выручку другому, на которого упал провод высокого напряжения, хотя и сам рискуешь попасть в беду, так и Паулу чувствовал желание сделать все, что от наго зависело, чтобы любой ценой защитить партию, не допустить, чтобы провал стал непоправимой катастрофой.
В конторе у адвоката Паулу обо всем рассказал Марии. Она слушала, сохраняя спокойствие, и задала только один вопрос:
— Ты уверен, что это действительно был Рамуш?
— Сомнений на этот счет почти нет.
С удивлением для себя Мария обнаружила, что Паулу, который обычно болезненно реагировал на любую мелочь, сейчас сохранил хладнокровие, даже несмотря на смерть, арест и исчезновение самых близких товарищей. В лице и словах его появилось что-то строгое и суровое, и почти ничего не осталось от прежнего обходительного и добродушного Паулу, всегда такого внимательного к ней. Только, как и прежде, поглаживала ее руку усеянная веснушками рука Паулу с аккуратно постриженными ногтями на коротких пальцах.
— Ты мне должна помочь кое в чем, — сказал ей Паулу. — Во-первых, поедем со мной на вашу квартиру и заберем все, что там осталось. Во-вторых, съездим в твой город и попытаемся установить связь. Но сначала надо убедиться, что там все в порядке, и найти, куда девать вещи. Давай сделаем это послезавтра.
Договорившись с ней, где и как встретиться, Паулу встал. Она не услышала от него ни одного слова утешения по поводу арестованного Антониу или убитого Рамуша. Он даже не обнял ее, не приласкал, а это так нужно было Марии. Паулу лишь пожал ей на прощанье руку.
