То и дело вытирая руки о передник, она рассказала, что Сезариу схватили, но он отказался выдать товарищей, и его повесили, а после его смерти вместе с одеждой получили от него письмо, написанное кровью, а потом еще арестовали одного, она не знает, как его зовут, но он плотник, и его тоже пытали, и во всем виноват Витор, этот проходимец, его для отвода глаз тоже посадили в тюрьму, но он провел там всего несколько дней, а потом снова появился в городе — утверждает, что сбежал, однако на самом деле он хотел выдать остальных; его хотели проучить, поджидали однажды ночью, но он пронюхал об этом и исчез из города, однако бед натворить успел немало, многих арестовали, даже одного врача и одного военного, а вместе с Сезариу был арестован кто-то из руководства, а жена Сезариу, бедняжка, совсем больная и без денег; Лизету, которую Мимизинья наверняка помнит, тоже арестовывали, но продержали там всего несколько дней и отпустили, а вот Белу не тронули, уж она бы им показала…
— Столько горя вокруг, Мимизинья, — говорила старуха. — Моя беда, что я старая, нет у меня сил. Но еще горше думать, что есть молодые, но про которых этого не скажешь.
В этот момент дверь отворилась, и в кухню вошла смуглая, невысокого роста, плотная женщина. Увидев гостей, она с радостными воплями бросилась к Марии и громко расцеловала ее в обе щеки.
— Это наш товарищ, — сказала ей Мария, увидев, что она вопросительно посмотрела на Паулу.
Потом появился племянник Белы, мальчик лет двенадцати, очень степенный и рассудительный. Они сели за стол, и Мария сказала Беле, что ей необходимо встретиться с Лизетой, но идти к ней она не может, потому что их дом довольно приметный и родители ее болтливы, а нельзя, чтобы все в городе узнали о ее приезде.
— Она все еще работает на джутовой фабрике?
Бела ответила, что Лизета продолжает работать там же, и Мария попросила привести ее сюда после смены.
— Ничего, если мы здесь пока побудем?
— Могла бы и не спрашивать, Мимизинья, — ответила старуха. — Можете располагаться и быть как дома. Если кто из соседей спросит, то скажу, что вы родственники Жеремиаша. А ты попробуй только сказать кому-нибудь, — повернулась она к внуку.
— Что я, дурачок, что ли? — ответил он, стараясь казаться посолиднее, и даже обиделся.
— И еще хочу попросить… — сказала Мария, вдруг покраснев. — Ты помнишь того парня, который все ждал меня возле фабрики?
— Кто? Афонсу?
— Да. Он в городе?
— Лизета говорила мне, что здесь, — сказала Бела, и на смуглом ее лице появилась хитрая ухмылка. — Что, все никак забыть не можешь?
Мария снова покраснела и покачала головой.
— Мне нужно поговорить с ним, но это не то, что ты думаешь.
— Ну ладно, ладно, — примирительно сказала ей Бела.
Она пообещала поговорить с Лизетой, найти парня и привести сюда под каким-нибудь предлогом.
— Не знаю только, можно ли это сделать сегодня же.
— Это сын Мануэла-шофера? — вдруг вмешался в разговор племянник Белы, снова стараясь говорить как взрослый. — Я знаю, где он работает. Если нужно, могу сходить за ним.
Они договорились, что Бела приведет после работы Лизету, она поговорит с ней об Афонсу, а племянник тем временем попытается сам найти его и передать просьбу прийти сюда, не говоря, однако, ни слова о Марии.
— Смотри не вздумай говорить ничего лишнего, — сказала мальчику старуха. — Чтобы ни слова о Мимизинье.
— Что я, дурачок, что ли?
Бела собралась на фабрику.
— Послушай, — вдруг сказала ей Мария, и в голосе ее было столько печали, что Бела едва не испугалась. — Ты не знаешь ничего об отце?
— Об отце? Нет, ничего не знаю. — И после паузы добавила: — А ты не будешь с ним встречаться?
Мария медленно покачала головой, и в глазах ее было столько страдания, что Бела не выдержала и отвела взгляд.
Афонсу пришел раньше Лизеты. После того как племянник Белы передал ему просьбу прийти к ним домой, он попросил дядю, хозяина мастерской, отпустить его с работы.
— И когда ты ума наберешься, все бы тебе от работы отлынивать, — проворчал дядя.
Увидев Марию, Афонсу остолбенел от неожиданности и долго стоял, не говоря ни слова. Потом увидел, что она стала бледнее и чуть похудела и в ней совершенно ничего не осталось от прежней девчоночьей жеманности. Марии же показалось, что Афонсу за эти месяцы нисколько не изменился.
— Вот этот человек хочет с тобой поговорить, — сразу же сказала ему Мария, словно опасаясь, как бы Афонсу не подумал, что она сама устроила это свидание.
Паулу сказал хозяйке, что им нужно поговорить наедине, и вдвоем с Афонсу ушел в спальню.
— Ты знаешь, что случилось здесь, — начал Паулу, — но известно ли тебе, что произошло в целом по сектору?
— Нет, ничего я не знаю, — пробормотал Афонсу, — ведь меня…
— Знаю, знаю. Именно потому, что ты был функционером, я тебя и искал. А о том, что случилось, долго говорить не приходится. Рамуш убит. Важ, которого ты знаешь, или погиб, или арестован. Еще один кадровый работник был арестован здесь, в городе, в доме Сезариу. Арестованы и другие товарищи. Так что сейчас я — единственный в секторе функционер, который остался на свободе, но я без связи.
