— Пришлось продумать различные варианты, — начал адвокат размеренным голосом. — Здесь плохо с медициной. Кто может, лечится не тут, кто не может — не лечится ни тут, ни там. Я вам расскажу одну интересную историю. Лет пять назад мальчик Казалду Перейру полез за инжиром, упал с дерева и остался лежать, не в силах двинуться с места. Позвали доктора Сирилу, старик пришел. Это любопытный старец: носит сапоги, ходит с непокрытой головой и пьет воду из уличных колонок. — Адвокат остановился на мгновение, наблюдая за тем, какое впечатление производят его слова и его ирония. Видимо, он остался доволен собой, так как продолжал оживленно: — Доктор осмотрел мальчика и произнес приговор: «Надо его либо отправить в больницу, либо наложить лубки».
Адвокат улыбнулся, взглянул на свои аккуратные, наманикюренные ногти и собирался продолжать, когда дверь кабинета открылась и на пороге показалась стройная, изысканно одетая женщина, изящная фигура которой обрисовывалась под широким светлым жакетом. Входя, она бросила на гостей быстрый, любопытствующий и несколько дерзкий взгляд. Потом торопливыми, мелкими шагами, постукивая девятисантиметровыми каблуками, подошла к столу и остановилась, сделав пируэт, походивший на цирковой.
— Можем отправляться, — сказала она с решительным видом.
Адвокат, несколько опечаленный оттого, что не смог закончить свою историю, стал торжественно знакомить:
— Наши товарищи… моя подруга. — Эти выражения звучали как-то не очень естественно и даже принужденно.
Мария встала и протянула руку. Жена адвоката быстро подала ей свою нежную, с накрашенными ногтями холеную руку, тряхнула ею, отчего на руке зазвенели металлические браслеты.
— Очень приятно! — И она посмотрела на Марию, задержав немного взгляд на ее старомодных и поношенных туфлях.
Неловко вытянув руки вдоль туловища, Мария, в своем стареньком, плохо сшитом черном жакетике, густо покраснела. Тогда жена адвоката сделала снова полуоборот на высоких каблуках и, распахнув свой светлый жакет, как бы невзначай выставила напоказ яркий шерстяной свитер, на котором поблескивало ожерелье.
— Я еще не сказала тебе, — заявила она ни к селу ни к городу, обращаясь к мужу. — Я только что была у Бебе. У нее как раз случилась беда. Представляешь, она додумалась налить бензин в радиатор! — И она громко и музыкально рассмеялась, показывая белоснежные зубы.
Адвокат и Антониу тоже рассмеялись. Мария пришла в замешательство и смутилась. Она почувствовала, что смеются, пожалуй, не столько над историей с бензином, налитым вместо воды, сколько над нею, Марией, над тем, как она нескладно держится, над выражением ее лица, искаженного из-за зубной боли, над ее поношенным платьем, над ее плохо ухоженной рукой, которой она боязливо и неуверенно пожала руку жене адвоката.
Они приготовились выйти, однако прежде «подруга» адвоката раскрыла объемистую кожаную сумочку, порылась в ней, вытащила тонкий зеленый платочек, от которого распространился сильный аромат духов, поднесла его к носу, вдохнула, снова спрятала платочек и закрыла сумочку с металлическим треском, который показался Марии похожим на шум при захлопывании ворот фермы за спиной бедняка.
Это был низенький, пухлый человечек с редкими сальными волосами, будто приклеенными к голове, с широким, странно приплюснутым лицом, как бы прижатым к стеклу. Находились люди.
утверждавшие, что он похож на борова английской породы. Но ведь боровы не носят очков, а зубной врач страховой кассы пользовался ими. Он носил очки без оправы, такие, что придают человеку умный, интеллигентный вид (по крайней мере, так считают те, кто их носит). Безусловно, именно это обстоятельство сыграло роль при выборе им фасона очков С такими очками, с университетской трубкой, да еще при том, что один брат у него священник, а другой — чиновник, зубной врач занимал совершенно независимое положение. Досаждали ему только сплетницы.
