Взгляд Марии встретился со взглядом Антониу, который неторопливо поднял глаза от бумаг. Какой взгляд, святый боже! Сейчас это не был обычный веселый и лукавый взор живых глаз, окруженных морщинами, а грустный и обиженный, какого она никогда у него не видала.
На столе освободили место. Мария и Рамуш поставили подносы. Паулу смеялся своим детским смехом. Важ поддержал его, но не очень горячо. Антониу взглянул на тарелки.
— Черт возьми! — воскликнул он. — Кукурузная каша и вареные сардины с натыканными иглами.
Завтрак прошел весело, несмотря на скудость угощения.
Рамуш снова осведомился о «женихе» Марии, и Антониу сообщил некоторые новости о нем и о женщине, продавшей им морковь. Женщина приходила снова, по-прежнему закутанная в шаль, сверкая темными живыми глазами. Быстро развернув шаль, она показала на этот раз огромного рыжего кролика и запросила за него тоже смехотворно низкую цену. Обрадовавшись, Мария собралась показать кролика Антониу, но женщина с большой неохотой позволила унести его в дом.
— Слишком дешево, — сказал Антониу. — Странная вообще эта женщина. Не покупай.
Бродяга тоже как-то зашел, выставляя напоказ крепкое тело, проглядывавшее через прорехи в одежде. Молча он предложил Марии отличный апельсин. Антониу тоже подошел к двери, но бродяга, делая вид, что не замечает его, продолжал упорно разглядывать Марию, как бы оценивая ее.
— Где вы это раздобыли? — спросила Мария.
Указав на видневшиеся вдали поля, бродяга сделал широкий шутливый жест:
— В своих владениях, сеньора.
И ушел с важным видом.
Антониу решил тогда как следует разузнать о женщине и о бродяге и с этой целью обратился к кровельщику, который привел его сюда, когда подыскивалась квартира. Тот встретил его радушно и повел поговорить в подвал; там он с негодованием рассказал, что эта женщина имеет дурную привычку воровать. У нее самой нет и кочана капусты.
— Я так и думал, — сказал Антониу, — поэтому отнесся с подозрением к низкой цене моркови.
Кровельщик ухмыльнулся.
— Отнесся с подозрением, а все-таки съел ее! — И он сказал это с таким упреком, будто морковь была украдена у него самого, не вырастившего ни единой морковки.
О бродяге он рассказал длинную историю. Тот иногда появлялся здесь и оставался некоторое время. Его прозвали Элваш, так как он говорил, что родом из Элваша, однако настоящее его имя было Дамиан. Он сидел в тюрьме, никто не знал за что, одни подозревали — за кражу, другие — за убийство. Его пытались расспрашивать, но ничего толком не добились. Элваш покупал газеты, прочитывал и пересказывал отдельные сообщения неграмотным крестьянам. Он писал им письма и делал для них кое-какие денежные расчеты. За эти мелкие услуги один давал ему из милосердия тарелку супа, другой — кусок хлеба, третий разрешал переночевать на сеновале. Элваш принимал эти подношения не как милостыню, а как заслуженную плату за труд. Хотя он и был оборванцем, не имеющим ни кола ни двора, все же внушал известное почтение.
— Он отнюдь не дурак, — заключил кровельщик. — Это человек образованный, но ему не повезло в жизни.
Бродяга не нравился Антониу главным образом из-за того, что постоянно находил предлог постучаться к Марии, дерзко поглядывал на нее и не обращал никакого внимания на него, Антониу.
— Не нравится мне, что этот тип вертится у твоего порога, — сказал Паулу, думая о долгих днях, когда Мария оставалась дома одна.
Если бы он получше знал Элваша, ему бы это понравилось еще меньше.
Во время завтрака, когда она стала пить воду, Мария сделала гримасу и поднесла руку к щеке. У нее снова заболел зуб. Рамуш стал рассказывать анекдоты на эту тему. Важ слушал, Антониу смеялся, да и Мария тоже улыбнулась. Только Паулу показывал, что раздражен ходом беседы, Когда Рамуш рассказывал очередной анекдот и громко рассмеялся, Паулу не выдержал:
— Шутками тут не поможешь, — сказал он. — Нужно лечить ее.
— Одного желания лечить недостаточно, старина. Нужно иметь условия, чтобы осуществить это.
Наконец послышался голос Паулу, слегка дрожащий, но уверенный:
— Когда по-настоящему хотят что-то сделать, то получается. Когда не хотят, появляются всякие оправдания.
— Ну тогда сделай ты! — сказал Рамуш резко.
Ответ Паулу был едва слышен, будто у него было сдавлено горло.
— Сделаю.
И Паулу предложил поехать домой к адвокату, с которым поддерживал связь.
— Это кто же? — прервал Рамуш. — Тот болтун?
— Увы, — сказал Важ, — он даже для этого не подходит.
— Возможно, подойдет, — возразил Паулу с удивительной уверенностью. И рассказал, что у него были долгие разговоры с адвокатом, который заявил, что, пожалуй, сможет заинтересовать и свою жену в деятельности партии. В последний раз адвокат, поглаживая свои вьющиеся волосы, сказал ему с самодовольным видом:
— Моя подруга, — и адвокат, желая произнести это слово вполне естественно, все же особо подчеркнул его, — моя подруга тоже хочет нам помочь. Если какому-либо товарищу понадобится воспользоваться нашим домом, чтобы пробыть в нем день или два или тем более просто переночевать, то он — к услугам партии.
