Проходя по коридорам, Мак-Викарс заметил, что стены с ручной росписью затянуты парусиной, а на полу лежат резиновые коврики, скрывающие полированный паркет из орехового дерева. Повсюду стоял запах свежей краски. Армейский серый и белый цвета сменили богатую серебристую и золотую отделку тех времен, когда на «Арандоре Стар» плавали ради удовольствия.
– Капитан Моултон, прибыл для несения службы. – Мак-Викарс отдал честь.
Капитан Моултон был пожилым джентльменом с седыми волосами, длинными густыми бакенбардами и следами от яичницы на нагрудном кармане кителя. Видимо, подумал Мак-Викарс, он только что съел традиционный английский завтрак и теперь гордится этим пятном, словно орденом Почетного легиона.
Моултон поприветствовал первого помощника и улыбнулся:
– Я уже слишком стар для этой работы. Я и десять лет назад был для нее стар.
– Вы в отличной форме, сэр, – слукавил Мак-Викарс.
– Ну, для управления этой посудиной я вполне сгожусь. Задания поинтереснее дают молодым, что и понятно. А нас с вами определили на «Арандору». – Моултон рассмеялся.
– Вероятно, им нужна наша опытность, сэр.
– Для чего? Чтобы перевезти заключенных? С каких пор британское правительство превратилось в тюремных надзирателей? Будь у меня выбор, я бы отказался от этого рейса.
– А что за заключенные? – спросил Мак-Викарс.
– Несколько настоящих нацистов и, само собой, немецкая интеллигенция, профессора, таких около пятисот. Защитников Британии среди них точно нет. Больше всего итальянских шотландцев и немного итальянцев из других мест.
– Итальянских шотландцев? – Мак-Викарс побледнел.
– Да, от мальчишек до восьмидесятилетних стариков. Всего примерно семьсот тридцать итальяшек. На них сейчас проводят облавы и арестовывают.
– В чем они провинились?
– Есть опасения насчет «пятой колонны». Нам не нужны шпионы среди населения. Мы высадим их в Сент-Джонсе. Там есть лагеря для военнопленных.
– Почему Канада, а не Оркнейские острова?
– Туда тоже отправят корабль, – ответил Моултон.
Мак-Викарс знал немало бритальянцев и до встречи с Доменикой. Даже обручальные кольца он купил у Матиуцци.
– Но ведь эти выходцы из враждебного государства – наши граждане. То, что у них итальянские фамилии, не означает, что они преданы Италии.
– Власти не будут разбираться, кто из них хороший, а кто плохой, так что выслать придется всех, – пояснил Моултон. Он пристально посмотрел поверх очков на своего первого помощника: – А почему вас это беспокоит, Мак-Викарс?
– Моя жена итальянка, она приехала к нам работать. Ей придется покинуть Шотландию?
– Ей сейчас лучше оставаться на месте и не высовываться. Вы же хотите, чтобы она была в безопасности?
Мак-Викарс решил, что как только узнает детали их рейса, при первой же возможности пошлет Доменике телеграмму корабельной почтой. Да, тут не торговый флот, к которому он привык, да и Шотландию уже не узнать, но нет смысла терзаться по этому поводу. Его цель – вернуться домой к жене. Только ее любовь имеет для него значение.
Этторе Саваттини, щеголеватый метрдотель, готовил на кухне отеля «Савой» легкий завтрак перед началом рабочего дня. Он снял с конфорки ковшик с кипящим молоком, обмотав ручку полотенцем. Когда он наливал густую пену в чашечку с эспрессо, капля попала ему на лакированную туфлю. Он чертыхнулся, вернул ковшик на место и вытер обувь полотенцем. Долил молока в чашку, прибавил огонь и бросил на сковороду кусочек масла, а затем разбил туда два яйца. Белки тут же зашкворчали. Пока яичница готовилась, Саваттини покрутил над ней мельницу с перцем.
Перекинув через плечо свежее полотенце, он прислонился к стойке, сложил руки на груди и задумался о своей жизни. В Италии у него была жена и новорожденный ребенок. Мать еще вполне здорова. Он послал им достаточно денег, чтобы построить домик на холмах недалеко от Флоренции. В отеле «Савой» ему недавно повысили жалованье. В целом дела у него шли неплохо. Саваттини снял яичницу со сковороды на тарелку, постелил льняную салфетку и разложил серебряные приборы на столе шеф-повара. Рядом лежала газета. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Очевидно, это не молочник – тот обычно никогда так не стучал. Саваттини распахнул дверь.
Чапмен и Уокер, двое хорошо знакомых ему полицейских, проследовали за ним на кухню, где они частенько ужинали по субботам после двойной смены. У отеля были хорошие отношения с местными блюстителями порядка.
– Вы что-то рановато сегодня. Такая короткая смена?
– Ты уж извини нас, Сав, – начал Чапмен и взглянул на напарника.
Саваттини улыбнулся:
– За что? – Благодаря своим связям он уже знал, что за ним наверняка придут, но хотел услышать обвинения из первых уст, ведь этим правом по-прежнему обладали все подданные короля Великобритании.
– Все враждебные иностранцы должны быть немедленно высланы из страны, – объяснил Чапмен.
Саваттини закурил сигарету. Он работал в Англии уже семнадцать лет. Жил в маленькой комнатке в отеле, трудился семь дней в неделю и безупречно прислуживал лондонской элите. Он был вовсе не враждебным иностранцем, а всего лишь обслугой.
