— Дай я тебе поправлю прическу, — вывел Риту из раздумий взволнованный голос подруги. Викины пальцы проворно приглаживали выбившиеся из общей картины, накрученные по старинке на бигуди, каштановые пряди. Ритины волосы и так были не сильно длинными — чуть ниже плеч, а кудри и вовсе забрали половину длины, и теперь копна кольцевидных локонов, словно шоколадный ореол, обрамляла ее лицо овальной формы. Вика заглянула в Ритины глаза, как она любила говорить — цвета коньяка, чтобы проверить, не размазалась ли подводка. Рита всегда нервничала и говорила, что цвет коньяка — это слишком пафосно, а её глаза были цвета кедровых орехов, на что Вика отвечала, что «кедровые орехи» звучит еще пафоснее, чем «коньяк». Впрочем, когда обе были в настроении пошутить, они сходились на том, что это был цвет коньяка, настоянного в кедровых бочках. Однако любой их знакомый пожал бы плечами и сказал, что глаза Риты банально светло-карие.
Вика смерила подругу взглядом и уже, пожалуй, в десятый раз за вечер заверила Риту, что обтягивающее платье желтого цвета со стразами на груди безумно ей шло. Маргарита, когда смотрела на себя в зеркало, не была против и подумала, что такой образ делает её похожей на какую-нибудь голливудскую актрису середины прошлого столетия. Но теперь, когда она стояла перед входом в устрашающе-золоченое здание, она пожалела, что надела его — ей показалось, что она сольётся со всей этой золотистостью клуба и станет совсем незаметной, несмотря на то, что пока они сюда ехали, она думала, что выглядит как минимум эффектней Вики, надевшей шёлковое малиновое платье простого фасона и выровнявшей волосы, давая им свободно покрывать ее спину. Впрочем, Риту это не особо волновало — она пришла сюда в качестве стража для легкомысленной Виктории, которая точно не упустит шанс развлечься.
Две подруги ощутили на себе оценивающие взгляды пары грузных парней на входе, а затем и девушки, которая выдала им карты, забрав предоставленные ей наличные, и наконец оказались внутри. По ушам резко ударила громкая музыка. Рита инстинктивно приложила ладони к голове, но это мало помогло. Одно её удивляло — Вику ничто не брало: она напролом шла по направлению к мягкой зоне, уже поймав взглядом столик на двоих, не совсем далеко от сцены, где, как предполагала Рита, должно происходить всё действо. Девушка слегка поморщилась, когда, обернувшись, увидела толпу людей, якобы танцующих под гремевшую музыку. Она презрительно заметила, что лучше уж вообще не танцевать, чем делать так, как они. Рита признавала, что танцевать она не умела, поэтому заранее решила, что будет весь вечер сидеть, потягивая коктейль и взирая на неспокойных смертных.
Повернувшись в надежде узреть малиновое пятно, обозначавшее Вику, Рита неожиданно для себя увидела выросшего перед ней худощавого молодого человека с блондинистой шевелюрой. Рита уже было открыла рот, чтобы отправить его за тридевять земель, как чья-то рука позади парня потащила его к стоявшему неподалеку столику. Поморгав, Рита сообразила, что он был официантом, а настойчивая рука принадлежала Вике, которая, чтобы не терять время, сразу взяла парнишку на абордаж.
— Мы будем шампанское! — выпалила Вика парню, падая на мягкое кресло и выжидающе глядя на подругу. Рита, вспомнив цвет игристого напитка, скривила рот, полагая, что от золотистых оттенков её скоро тошнить будет, и обратилась к официанту, терпеливо застывшему с ручкой и блокнотом:
— А есть у Вас что-нибудь из коктейлей, синего, зелёного или хотя бы красного цвета?
Парень изумлённо поднял брови и, подумав, ответил:
— «Зелёная фея» с абсентом.
— Слишком крепко. А ещё что?
— «Укус вампира» с ромом.
— О Боже, — Рита почесала лоб и вздохнула. Одним названиям коктейлей здесь можно было аплодировать. — Ну, давайте сюда Вашего вампира.
— И фруктовую нарезку! — крикнула Вика прямо в ухо наклонившемуся официанту.
Повторив заказ, парень почти вскачь направился к бару, провожаемый любопытным Викиным взглядом. На немой вопрос Риты, выражавшийся в изогнутых бровях, она ответила:
— Что? Он же симпатичный. Хотя согласна, слишком худой. К тому же официант. Мы сюда не официантов пришли клеить.
Порой Рита поражалась своей подруге. Та могла как молчать часами, так и болтать без перерыва, сама задавая вопросы и отвечая на них. От Риты в такие моменты требовалось только присутствие и внимательность, а то мало ли — вдруг кто увидит Вику одну в такой момент и подумает, что ей требуется помощь психиатра.
Почти сразу как Вика смолкла, затихла и музыка, и на сцене появился высокий молодой человек во всём чёрном и с микрофоном в руке. Рита отметила про себя — хорошо, что не во всём золотистом.
— Доброй ночи, прекрасные дамы и элегантные господа! — полился по всему залу поставленный баритон ведущего со сцены, чётко и легко акцентировавшего каждое слово. — Мы рады приветствовать вас на нашей вечеринке, которую вы покинете нескоро, так как самое интересное начинается только сейчас!
