— Долорес! — закричал обиженный Майкл. — Толком тебе говорю — мой английский в порядке.
— В таком случае скажи «четверг», — продолжала потешаться над ним Долорес.
— Не скажу — не хочу! — отрезал Майкл, грохнув кулаком по столу. — Мне это неинтересно.
— Ах ты, Боже мой, — закудахтала Долорес, — вы только на него поглядите! Хочет стать адвокатом — и не может произнести слово «четверг».
— Могу, не волнуйся, — возразил Майкл. — А тебе лучше помолчать.
— Нет, скажи «четверг»! — Долорес, склонив голову набок, говорила с хитрецой, кокетливо, словно девушка, добивающаяся от любимого признания в любви.
— Тверг! Вот тебе! — произнес заковыристое слово Майкл — так, как говорил всегда.
Долорес засмеялась, замахав на него руками.
— И этот человек хочет вести в суде собственное дело! Пресвятая Матерь Божия! Да они только посмеются над тобой.
— Пусть смеются! — воскликнул Майкл. — Все равно я буду вести свое судебное дело! А сейчас я хочу есть — неси обед! Энтони! — рявкнул он. — Выброси весь этот хлам и иди к столу!
В день суда Майкл тщательно побрился, покончив со своей непобедимой щетиной, старательно обрядился в черный костюм, водрузил на голову черную шляпу. Вместе с Долорес, с хмурым видом сидевшей рядом с ним на переднем сиденье, они въехали в город на своем семейном «додже» 1933 года выпуска.
Долорес за всю дорогу до города не проронила ни слова. Только после того, как они припарковали машину и вошли в здание суда, а туфли Майкла, на высоких каблуках, звонко застучали по мраморному, освященному законом полу, она разжала губы.
— Держи себя в рамках, Майкл! — напутствовала она его, ущипнув за руку.
Улыбнувшись ей, он расправил коромыслоподобные плечи, снял шляпу. Седые его волосы тут же вздыбились, словно моток стальной проволоки под магнитом, и Майкл старательно приглаживал их рукой, открывая двери в зал суда. На лице его блуждала серьезная, гордая улыбка, когда он садился рядом с женой в первом ряду и потом терпеливо ожидал, пока его вызовут.
В зал вошел Виктор. Майкл бросил на него гневный взгляд. Но тот, едва замечая его, перевел взор на звездно-полосатый американский флаг за спиной судьи.
— Видишь, — зашептал Майкл на ухо Долорес, — я его напугал: глаз на меня поднять не смеет. Здесь, в суде, ему придется говорить правду — не отвертится.
— Тсс! — зашипела на него Долорес. — Ты ведь в суде!
— Слушается дело, — громко объявил судебный служащий, — Майкл Пилато — против Виктора Фраски.
— Здесь! — громко крикнул Майкл, поднимаясь с места.
— Тсс! — снова шикнула Долорес.
Майкл, положив шляпу ей на колени, легкой походкой направился к воротцам, отделяющим зрителей от участников процесса. Вежливо, с ироничной улыбкой, придержал дверцу для Виктора и его адвоката. Тот прошел мимо, опять даже не удостоив его взглядом.
— Кто представляет ваши интересы в суде, мистер Пилато? — спросил судья, когда все они расселись по своим местам. — Где ваш адвокат?
Майкл встал и внятно, громким голосом объявил:
— Я представляю в суде свои интересы сам. Я сам себе адвокат.
— У вас должен быть адвокат, — пояснил судья.
— Мне он не нужен! — еще громче откликнулся Майкл. — Я ведь никого не собираюсь здесь надувать. — В зале суда сидели человек сорок, и все они дружно рассмеялись. Майкл, повернувшись к зрителям, озадаченно поглядел на них.
— Что я сказал такого смешного?
Судья трижды стукнул молотком, открыв слушание дела. Виктор занял место за кафедрой, а Майкл бросал на него холодные, обвиняющие взгляды. Адвокат Виктора, молодой человек в голубом, в тонкую полоску костюме и желтовато-коричневой рубашке с накрахмаленным воротничком, задавал ему вопросы.
— Да, я выплачивал истцу деньги ежемесячно, — давал показания Виктор, — нет, никаких расписок не было, так как мистер Пилато — человек неграмотный, не умеет ни писать, ни читать, и мы решили обойтись без формальностей. Я не понимаю, на каких основаниях мистер Пилато предъявляет мне претензии.
Майкл, выпучив глаза, не веря тому, что говорит Виктор, думал про себя: «Как же можно лгать под присягой — ведь он рискует отправиться в ад из-за каких-то трехсот долларов!»
Адвокат Виктора сошел вниз со своего места и грациозно помахал Майклу.
— Ваши показания, прошу вас!
Словно в тумане прошел он мимо адвоката, встал за свидетельской кафедрой — такой опрятный, крупный, с крепкой бычьей шеей, багровым, с глубокими морщинами лицом, возвышающимся над чистым белым воротничком сорочки, неловко вытянув для приличия по швам большие, тщательно вымытые щеткой руки. Он стоял напротив Виктора, немного наклонившись к нему, — их лица чуть не соприкасались.
— Виктор, — начал он, и его голос разнесся по всему залу, — говори правду: ты отдал мне деньги?
— Да, — ответил Виктор, — отдал.
Майкл ближе наклонился к нему.
— Смотри мне прямо в глаза! — потребовал Майкл отчетливым голосом, демонстрируя свое терпение, — и отвечай! Ты отдал мне деньги?
Виктор, подняв голову, смотрел не уклоняясь, прямо ему в глаза.
— Я вернул тебе все деньги.
Майкл наклонился к нему еще ближе — теперь он чуть не касался его лбом.
— Смотри мне прямо в глаза — не увиливай, Виктор!
