— Тсс, Элен, прошу тебя! — взмолился Фитциммонс; он и сам ничего не ел с девяти утра, и у него урчало в пустом животе от голода.
— Произошла ошибка, — ровным тоном говорил Пиджер, — вполне естественная ошибка. Почему же этот человек так упирается? Ему ведь готовы компенсировать все его потери. Поговорите с ним, прошу вас, мистер Фитциммонс! Мы так сожалеем, что вам пришлось пренебречь светскими обязанностями. Зачем портить такой важный для вас обед из-за какого-то пустяка? Ведь все это пустяки — так, мелочь! — Он размахивал рукой перед лицом Фитциммонса.
Фитциммонс посмотрел туда, где на полу, рядышком сидели Тарлоф и этот второй русский — верзила. По выражению лица и жестам — хотя они и разговаривают на непонятном ему русском языке — ясно, что Тарлоф упорно стоит на своем и тверд, как и в самом начале. А Раск не спускает злых, прищуренных глаз с Тарлофа…
— Почему вы, собственно, так переживаете? — поинтересовался у него Фитциммонс.
Глаза Раска вдруг заволокло пеленой гнева, запульсировали жилки на горле, стянутом тесным воротничком.
— Да не желаю я появляться в суде! — завопил он. — И чтобы повторилась вся эта идиотская канитель; расследование, адвокаты, отпечатки пальцев…
Пиджер вдруг нанес ему короткий, сильный, злой удар кулаком в ребра.
— Почему бы тебе не купить время для выступления по Общенациональному радио? Обратись с воззванием ко всем американцам — от одного побережья до другого!
Раск метнул на него короткий убийственный взгляд и, наклонившись к Фитциммонсу, хрипло прошептал, тыча в него длинным, согнутым пальцем:
— Не хотите ли, чтобы я воткнул вот этот палец вам в рот?
— Что все это значит?! — громко воскликнула Элен. — Что это за такое странное выражение — «воткнуть палец в рот»? Зачем ему втыкать палец в твой рот?
Раск метнул в нее взгляд, полный невыразимой ненависти, но, не в силах вымолвить ни словечка от охватившего его сильнейшего гнева, повернулся и отошел. За ним следом устремился Пиджер. Двое у двери, в серых шляпах, молча наблюдали за происходящим, не двигаясь с места ни на дюйм.
— Ну, что скажешь, Клод? — начала снова заводиться Элен.
— Совершенно очевидно, — понизив голос, стал объяснять ей муж, — что мистеру Раску ужасно не хочется, чтобы кто-то взглянул на отпечатки его пальчиков. Без такой процедуры он явно чувствует себя значительно счастливее.
— Самый подходящий вечер ты выбрал для всего этого! — покачала головой Элен. — Почему бы нам сейчас не встать и не уйти отсюда?
Раск и шествующий рядом с ним Пиджер вскоре вернулись; большими шагами подошли к Фитциммонсу, остановились перед ним.
— Послушайте, я ведь человек семейный! — Раск состроил соответствующую физиономию. — Прошу вас, сделайте мне одолжение — поговорите с этим упрямым русским!
— Мне пришлось посетить модный магазин Бергдорфа Гудмана, — вмешалась Элен (у нее у самой полно хлопот, будет она еще беспокоиться об этом Раске), — и купить там дорогой туалет, чтобы провести в нем целый вечер в полицейском участке! Можно представить себе, что напишут завтра газеты: «Миссис Клод Фитциммонс вчера вечером блистала в своем великолепном бархатном голубом платье, с серебристой лисой на плечах, в приемной полицейского офицера Крауса в восьмом полицейском участке. Среди гостей выделялись всем хорошо известный Лепольд Тарлоф, а также мистеры Пиджер и Раск, в серых шляпах. Были также русский посол и два знаменитых итальянских офицера-артиллериста, тоже в серых шляпах».
Пиджер вежливо засмеялся.
— Ваша жена — очень остроумная женщина, — заметил он.
— Да, этого у нее не отнимешь, — согласился Фитциммонс, мысленно спрашивая себя, уж не потому ли он на ней женился.
— Ну, спросите вы его, ради Христа, что вам стоит? — убеждал Раск. — Вас от этого не убудет.
— Мы со своей стороны сделали все, что могли, — отметил Пиджер. — Мы даже привели с собой русского, чтобы обсудить все детали на его родном языке. Не пожалели ради этого никаких усилий.
В пустом желудке Фитциммонса вдруг громко заурчало.
— Видите ли, — смущаясь, объяснил он, — я ничего не ел с самого утра.
— Вот видите! — подхватил Пиджер. — Все вполне естественно.
— Ну да! — присовокупил Раск.
— Может, сходить купить тебе бутылку молока? — холодно предложила Элен.
Фитциммонс направился к стене, где сидели Тарлоф с другим русским. Остальные пошли за ним следом.
— Вы все еще намерены, мистер Тарлоф, — задал вопрос Фитциммонс, — выдвинуть обвинение?
— Да, совершенно верно, — ни секунды не задумываясь, ответил тот.
— Десять долларов, — предложил Раск. — Я плачу вам десять долларов. Может ли кто-нибудь сделать для вас больше?
— Деньги — это не цель. — Тарлоф фуражкой вытирал нос — оттуда все еще сочилась кровь; он ужасно опух, лицо окривело, и вообще вид у таксиста был ужасный.
— Какова же цель? — захотел узнать Раск.
— Цель, мистер Раск, — это принцип.
— Поговорите-ка вы с ним! — обратился Раск к Фитциммонсу.
— Так, теперь можете все подойти! — объявил офицер Краус.
Все столпились у письменного стола — лейтенант возвышался над ним на своем стуле.
Тарлоф рассказал, как все было, — дорожное происшествие, наглый удар по носу.
