— Просто чудесно! — подхватила мисс Титтл, хихикнув.
— Шесть тысяч долларов на нужды Большого Искусства, — произнес Мидкиф. — Подарок от стальных королей. Сознательно выделяемые деньги.
Девушка за коммутатором посмотрела на Мидкифа. Он коротко махнул ей в знак приветствия.
— Мистера Ван Митера пока нет, — равнодушным тоном говорила она в трубку.
Мидкиф стоял теперь рядом с мисс Титтл, глядя на нее сверху вниз.
— Ну а куда вы собираетесь потратить эти деньги?
Сразу вспыхнув, она высморкалась. Мидкиф терпеливо ждал ответа.
— Положу в банк, — спокойно ответила она. — Для приданого. Ну, когда выйду замуж.
Мидкиф кивнул.
— Вы помолвлены?
Мисс Титтл вдохнула через мокрый платок.
— Нет.
Мидкиф посмотрел на Дауда, пожал плечами. Повернувшись, подошел к открытой двери, выглянул в холл.
— Честно говоря, я страшно удивился, почему это они выбрали именно меня, — признался Шварц. — Мне казалось, что все согласны с мнением критиков: мне конец, я выдохся. — И улыбнулся. — Может, в фонде не читают Джона Мейсона Брауна? В Альбукерке есть свое преимущество — он расположен очень далеко от Джона Мейсона Брауна. — Шварц засмеялся.
Никто его не поддержал; он медленно постукивал кончиком трости по подошве ботинка. Стоило Шварцу, маленькому уродцу, в очках с толстыми линзами, улыбнуться, как такое впечатление пропадало, и он казался человеком приятным, готовым угодить любому, хоть и печальным.
Через дверь торопливо вошел Джонни Марбл.
— Я не опоздал? — осведомился он с тревогой у Мидкифа.
— Нет, не опоздал, — успокоил его Мидкиф. — Мистер Ван Митер поехал на ланч, потом будет обедать — есть вкусные ростбифы в компании прекрасных женщин, чьи имена повторяют все от одного побережья страны до другого.
— Пришлось порепетировать с двумя актерами, которых я ввожу в завтрашний спектакль, — сообщил Марбл — импресарио пьесы, которая еле держалась на подмостках от одной недели к другой; быстрыми, резкими движениями он зажег сигарету. — Продержится еще месяц — поверю в чудо.
Мидкиф, взяв его за руку, подвел к мисс Титтл.
— Хочу представить вам, мисс Титтл, еще одного гения, явившегося за тысячей долларов, — мистер Марбл.
— Как поживаете? — приветствовала его мисс Титтл.
Они с Марблом обменялись рукопожатиями. У него были длинные черные волосы и открытый воротник на рубашке, подчеркивавший, что никакой он не импресарио, а настоящий поэт.
— Мисс Титтл из Стэмфорда, — уточнил Мидкиф.
— Какое отвратительное, просто смешное место! — заявил Марбл. — Разве могут там жить драматурги?! — Он всегда считал, что говорит с остроумными обобщениями, как Ноэль Коуард, и всегда был очень дерзок с женщинами.
— Мисс Титтл — библиотекарь, — сообщил Мидкиф.
— Какое чудное место для драматурга, — спохватился, широко улыбаясь, Марбл, — библиотека! Там полно надежных, не раз испытанных материалов. — И засмеялся.
— Чему это ты так радуешься? — подивился Мидкиф.
Марбл загасил сигарету о перегородку.
— Хочешь знать правду?
— Да, правду.
— Вовсе я ничему не радуюсь, чтоб ты знал.
С улицы ввалился Джентлинг, — в его густых усах поблескивали капельки дождя, черная шляпа съехала на ухо, как сомбреро мексиканца.
— Шестой по счету, но самый выдающийся драматург, — пдытожил Марбл. — Высокий, как каланча, как Роберт Шервуд.
Мисс Титтл снова хихикнула, и Джентлинг от самой двери бросил на нее свирепый взгляд. Пальто на его плечах выглядело как романтически наброшенный плащ. Мисс Титтл тут же умолкла.
— Ах! — вздохнул негромко Джентлинг; в его речи, а он был родом с Миссисипи, всегда сквозили трагические нотки. — Итак, все нищие явились пораньше, чтобы выстроиться в очередь за подаянием от «Фаунтен фаундейшн», славящейся своей холодной, равнодушной пресвитерианской благотворительностью.
Никто на его тираду не прореагировал, и драматург замолк и картинно прислонился к перегородке.
— Тысяча долларов… — задумчиво произнес Марбл. — Еще никогда в жизни не получал я за один раз такой большой суммы — тысяча долларов. Просто невероятно! Не верится!
— Драматургия, — поучал его Мидкиф, — это призвание богатого человека, все равно как охота на тетеревов.
Марбл засмеялся и, бормоча, повторил эту фразу, намереваясь позже, когда они выйдут отсюда, записать ее где-нибудь у себя. Мисс Титтл хихикнула.
— Кто она такая? — поинтересовался Джентлинг.
— Мисс Титтл — библиотекарь.
— Очень рад с вами познакомиться! — Джентлинг с обезоруживающим, настырным южным шармом приподнял свое черное сомбреро с дырочками на складках. — Оставайтесь и впредь библиотекарем.
Мисс Титтл снова вспыхнула и высморкалась, поднеся к носу платочек; потом резко повернулась, чтобы не видеть перед собой нагловатого лица Джентлинга.
— Честно говоря, я страшно удивился, когда узнал, что мне присудили премию, — высказался он. — По-моему, впервые в театральном искусстве был отмечен такой хлам, а не что-нибудь еще, куда более достойное. Им нравятся трюки и всякая бессмысленная чепуха, этим писакам — критикам с Парк-авеню.
— Где вы живете? — спросил Мидкиф.
— На Двадцать третьей улице.
— Неплохо устроились.
