Ситуация складывалась какая-то не совсем здоровая. Даже можно сказать необъяснимым безобразием повеяло от ситуации. Аркадий Афанасьевич снова нажал на кнопку и уже как-то истерически, с какой-то угасающей надеждой потребовал немедленно Матильду в кабинет. И тут двери кабинета распахнулись, но не Матильда образовалась на входе с подносом ледяной Алтайской, совсем не Матильда. Двое в чёрных костюмах с красными корочками в руках похожие друг на друга как близнецы братья ловко преодолели расстояние до зам министра и также ловко принялись крутить тому руки. Когда наручники защёлкнулись на руках Аркадия Афанасьевича, эти двое верзил принялись по очереди награждать последнего то чилимом, то смачным щелбаном приговаривая при этом, что взятки брать совсем не допустимо, противозаконно и претит человеческой природе. Что даже ни одному зверю никогда, и в голову ни разу не могло прийти взять взятку. А человек, пожалуй, стоит на несколько ступеней эволюционного развития выше. Хорошо бы смотрелся, допустим, лев — царь зверей, если бы вознамерился брать взятки, ну положим у стада буйволов, взамен обещая тех не кушать. Кто восполнил бы недостающий рацион прайда? Остальные более бедные и неприспособленные газели, зебры и тому подобное? Кто, я тебя спрашиваю? Кто? Отвечай боров! Приговаривали эти двое одинаковы с лица словно в сказке из ларца, совсем не давая, подопечному ни опомнится, ни ответить, продолжая параллельно того тузить. Когда вслед за чилимами и щелбанами эти двое вознамерились с пылу с жару прописать Аркадию Афанасьевичу лося, хромоногий бизнесмен властно остановил их. Сослался он на то, что последнего разума лишать, всё-таки совсем не стоит. Аркадий Афанасьевич от растерянности потерял и дар речи, и властный голос и уж тем более всё своё высокомерие. Он лишь охал, ахал! Скулил и щебетал что-то вроде того, мол, это провокация! Подставили! Причём тут я то! А в концовке экзекуции принялся кричать, правда, шёпотом, жадно глотая воздух — Помогите! Убивают!
Затем в дверях появилась строгого вида абсолютно рыжая девица в прокурорском костюме. Правда, почему-то просвечивающем словно колготки, в виду чего были видны, только несильно все её прелести. Представившись старшим следователем генеральной прокуратуры, она тут же умело взялась за дело. Как по волшебству появились двое понятых, опять-таки поразительно схожи на лицо и гардероб. С начала из мусорного ведра Аркадия Афанасьевича были извлечены горы исписанных скомканных бумажек. Все до единой были ни чем иным как перепиской о даче взятки. Причем было несколько и с предыдущих подобных мероприятий зам министра. Далее — более! Во всех без исключения карманах высокоуважаемого зам министра оказались пачки с деньгами в разных валютах и разного номинала. Провокация — только и нашёл, что прохрипеть Дорохов. Посветили и ультрафиолетом. Зам министра светился, словно рождественская ёлочка при включённых гирляндах. Светился весь, с головы до ног, а на самих купюрах оказалось и так не любимое Аркадием Афанасьевичем слово «взятка», и все без исключения оказались пронумерованы. Добило зам министра то, что Воробейкин неожиданно принялся изо всех щелей своего костюма доставать мини камеры и диктофоны.
— Во как наловчились работать собаки, — угрюмо прошептал Зам министра, до сих пор, не понимая, что происходит и главное, как.
— Попрошу и эти слова занести в протокол, — обратился хромой бизнесмен к рыжей следовательнице.
— А то, как же, занесём и эти! В таком деле всё пригодится, — ответила та и принялась что-то записывать в блокнот.
— Ну-с, уважаемый, сами сознаемся? Ведь улик как видите, на трёх зам министров хватит. Ведь брали ведь взяточку, так чего отпираться?! Излейте душу комиссии. Облегчите и без того непростое положение, — проговорила рыжая, закончив что-то строчить.
— А вот это не пройдет! Не на того напали. Ничего я не брал. Всё подбросили, всё. Просто цирк какой-то, — отвечал нервно-истерично Аркадий Афанасьевич. Дело в том, что ранее зам министра неоднократно представлял своё задержание, с целью быть готовым ко всему. Прокручивал и вопросы, и свои ответы. Правда неприятными были те мысли, и не верил Аркадий Афанасьевич, что произойдёт на его веку какое-либо задержание, но готовил себя предусмотрительно к любому повороту судьбы. Но чтобы так! Такое не придумаешь и не представишь.
— На, закури взяточник, легче станет, — предложил зам министру один из понятых, изображая своего парня, и протянул сигарету.
Аркадий Афанасьевич дрожащими пальцами взял сигаретку и прикурил от поднесённой ему спички. Затянувшись, он закашлялся. В воздухе появился терпкий запах тлеющей марихуаны.
— Так-так. Подозреваемый на виду у сотрудников наркотики употреблять вздумал. За мою практику такого ещё не было, — скептически произнёс лже-взяткодатель принюхиваясь. — Судя по всему от реальности ускакать, желает с помощью Афганских макушек. Попрошу и это занести в протокол.
