— Это вы зря удумали, это делу только навредить может. Придётся теперь анализы брать из всех отверстий. Как давно и часто употребляете? Где храните? В каких количествах? Поставщики? Дилеры? — рыжая обращалась непосредственно к зам министру строгим голосом, почти переходя на крик, а затем спокойно попросила, глядя куда-то в коридор. — Срочно служебную собаку!
Словно по волшебству тут же из-за дверей выпрыгнул паршивый и зловонный кобель дворняги, только почему-то в одиночку без кинолога. Кстати тот самый кобель, который не так давно ядовито покусал профессора Владимира Ивановича Кругового. Однако на этот раз пёс видимо был в прекраснейшем расположении духа, а посему вместо того чтобы заняться истерическим лаем как в прошлый раз, принялся весело нарезать по кабинету круги и восьмёрки, забавно виляя хвостом полукольцом и что-то явно вынюхивая. Дорохову даже показалось, что дворняга в один из моментов поглядела на него и ехидно улыбнулась. И вот подбежав к подоконнику и встав на него передними лапами, сукин сын тявкнул в сторону занавески, одновременно усилив от радости махание хвостом в трое. Близнецы оперативники среагировали мгновенно, и о чудо, за занавеской на подоконнике, словно сиротка показался полненький гранёный стакан верхушек анаши, а рядышком лежала початая пачка папирос Беломор канал.
— Да вы тут что, издеваетесь? Это шутка какая-то или сон? Управы, думаете, на вас нету. Вы ещё узнаете, кто такой Аркадий Афанасьевич, — пытался не сдаваться в свою очередь госслужащий, но уже совсем без уверенности в голосе.
— Да чего тут узнавать! Дело-то не хитрое. Вор и взяточник, старательно маскирующийся под честного трудягу топ менеджера, — заговорил Воробейкин. — А всему виною жадность. И куда тебе столько? А главное зачем? Детей нет. Жену не любишь. Женщинами не интересуешься. Роскошь, наворованную показать, и ту не можешь никому. Поджилки трясутся.
И далее обращаясь к следовательнице:
— Представляешь, этот объект во время своего единственного за всю жизнь букетно-конфетного периода, выпрашивал у будущей невесты новенькие часы. А также чтобы та водила его в кино и на дискотеки, при этом сам не давая ничего в замен, ни цветочка. Это ещё при советской власти было, потому так мелко.
— Да знаю я его, очень здорово знаю! — отвечала рыжая. — Этот самый Аркадий за копейку в церкви пёрнет! Да что там, за копейку воробья в поле загоняет, уж будь уверен. Ты только полюбуйся, какую харю нажрал на временных трудностях.
— Задержался ты в этом кабинете Аркаша. Пора тебе от теории к практике переходить, причём на другой территории. Слетай-ка ты милостивый государь в командировку, для твоей же пользы. Заодно и весу сбросишь. Давай уже лети! Надоел ты всем. Скулишь как баба. Пошла вон! — проговорил хромой провокатор, и в этот миг всё закружилось в голове Аркадия Афанасьевича и взорвалось.
Очнулся зам министра на какой-то лесной поляне под жарящим солнцем в окружение грубоватого вида рабочих, которые в свою очередь хохотали, тыча в него пальцем.
— Ну и антиподская рожа. Где-то я уже её видел. Точно вам говорю по телеку, — проговорил один из них.
— Гляди-ка, костюмчик напялил, а сам в тайге в луже сидит, — ответил второй.
— Да говорю вам: с луны он упал или вон с того облака, — под дружный смех пошутил третий.
— Эй, дядя! Ты, чьих кровей будешь? Каким злым ветром тебя сюда занесло? — спросил наиболее старший по возрасту работяга.
Аркадий Афанасьевич затрясся. Пробормотал слова «беспредел» и «провокация», «враги» и «подсиденцы». После чего свернулся в луже, которой сидел — калачиком, приняв тем самым защитную внутриутробную позу зародыша. Попробовали пойти на расспросы и уговоры. Не вышло ровным счётом ничего. Зам министра был нем, как могила и смотрел в одну точку перед собой. Тогда отправили в лагерь за доктором. Доктор прибыл уже под вечер. Померил пульс. Посветил на зрачки. Постучал по коленям, после чего вывел диагноз — больной испытал сильное потрясение и его срочно необходимо переместить в лагерь. Вот так в позе зародыша Аркадия Афанасьевича в лагерь и переместили на носилках, сделанных из двух веток и брезента. Следующие два дня его никто не видел. Над ним колдовал доктор.
— Док ну как там наш лунатик? Говорит что-нибудь? — любопытствовали геологи разведчики, а это были именно они.
— Выпил стакан воды и сходил в туалет по-маленькому. Зубы чистить отказался, расплакался — проплакал часа три не менее. Но самое удивительное умудрился укусить себя за локоть, — отвечал док. — Похоже, медведя повстречал, или похуже чего. Не торопитесь, время лечит. Придет в себя, уверяю.
