В текущем плане Льва в ближайшие дни были запланированы встречи, но их пришлось отменить, чтобы он мог иметь возможность еще раз или даже больше поговорить с Верой. Лев запросил у службы безопасности досье на Рубис и, не дожидаясь результата, сам сел искать о ней информацию. В социальных сетях его ждало разочарование: подросток Рубис заметно отличалась от Веры – пухленькая, рыжеволосая, с веснушками – какое-то глуповатое лицо. Фотографии сохранили совсем другую жизнь, чем была у Веры: детство в маленьком городке в центральной Германии, учеба в Канаде, стажировка в Китае. Вечером пришло досье от службы безопасности. В нем Лев нашел то, что взволновало: Рубис была замужем, но разошлась еще до рождения ребенка, отцом которого значился ее бывший муж. Этот ребенок родился через 7 месяцев после самоубийства Веры. Если Рубис – это Вера, то ее сын от Льва. Так бывает, что какая-то неправдоподобная догадка побеждает все несокрушимые аргументы и завладевает не только мыслями, а всем поведением человека и его последующей жизнью. С этого момента Льва перестал интересовать его сын, рожденный его законной женой, а стал интересовать сын Рубис.
А ведь остальное явно противоречило догадке Льва: Рубис была старше Веры на 6 лет. Родители Рубис родом из Москвы, в 90е перебрались в Германию. Рубис закончила немецкую школу, а потом улетела учиться в Канаду. Она занималась научными исследованиями еще в университете, именно тогда ее начали публиковать некоторые известные журналы. После университета ее карьера развивалась стремительно, хотя по-настоящему серьезным ученым ее не считали. Секрет успеха, в основном, скрывался в ее способности добыть финансирование. Она знала несколько языков, проводила свою жизнь в разъездах между лабораториями в нескольких странах. Ее бывший муж – ее научный руководитель. С ним они разошлись после того, как Рубис стала вести такую кочевую жизнь. Даже появление у нее маленького ребенка не привязало ее к дому. Она отдала сына на воспитание бывшему мужу.
Не будучи в состоянии успокоиться, Лев последовал своей старой привычке: напился. В этом состоянии он рассуждал уже достаточно спокойно и по-своему рационально, если не считать ожидание легких и быстрых результатов. Он поставил себе задачу во чтобы то ни стало сблизиться с Рубис. В долгом общении она не сможет всегда притворяться.
На следующий день Лев опять был на конференции. Это был завершающий день, в который участники уже не делали доклады, а обсуждали результаты проведенных исследований и перспективы. Лев, естественно, участвовал в секции, в которой участвовала Рубис. Он ввязался в дискуссию о том, когда возможно использование людей для хранения и передачи информации, выражая точку зрения, что добровольный характер позволил бы устранить препятствия в этом вопросе.
– Это, безусловно, так. Я думаю, что выражу общее для присутствующих представление, что Вы, мистер Соловейчик, без труда увлечете тысячи энтузиастов, желающих добровольно участвовать в экспериментах по использованию людей в качестве, так сказать, переносного накопителя информации, – Рубис ответила Соловейчику под одобрительные улыбки коллег, – Трудность состоит в том, что человек подвижен в своих желаниях и обстоятельствах жизни. Он может вдруг передумать служить носителем, или окажется болен в момент, когда потребуется. Как вы заставите его быть носителем? У раба в древнем мире было больше прав, чем должно быть у такого носителя, если оценивать с точки зрения практического использования.
Но Лев был готов отстаивать свою точку зрения перед научным скепсисом.
– Это вопрос не научный, и не правовой. Это вопрос менеджмента. Указанные Вами, миссис Рубис, проблемы могут быть устранены, если дублировать хранение информации в нескольких носителях. Не думаю, что станет проблемой убедить добровольцев стать дублерами одного и того же объема информации. В бизнесе это называется хеджировать риски. Извините, что напоминаю простые истины: в исследованиях обязательно используются несколько подопытных групп. Теперь надо понять, что в практическом использовании необходимы будут те же требования.
Присутствующие явно оживились, но каждый из них не настолько, чтобы можно было его заподозрить в том, что он размышляет, как использовать очевидный в своей ясности совет Соловейчика. Все оставшееся время было посвящено обсуждению малоинтересных деталей докладов.
Вечером состоялся заключительный банкет, на котором Лев, не имея терпения, решил объясниться с ней напрямую.
– Простите, миссис Рубис, но Вы так напоминаете мне мою трагически погибшую жену, что я не могу поверить, что Вы не она.
– А чего бы Вы больше хотели: чтобы это оказалось правдой, или, чтобы вы ошиблись? – ответила ему Рубис, немного подумав.
У Льва перехватило дыхание.
– Вера, прошу тебя, это ты? – произнес он с мольбой в голосе.
Рубис снова ответила не сразу:
