– Мне жаль Вас огорчать, мистер Соловейчик, я не она. Думаю, что это очень тяжело: видеть человека, – она поправилась, – видеть образ дорогого человека, и не иметь надежды, что этот образ отзывается на Ваши чувства… – Рубис выдержала долгую паузу, – Я, между прочим, тоже огорчена. Вам трудно будет видеть меня в дальнейшем, а я рассчитывала на Вас как на инвестора. Жаль, что напрасно.
Лев цеплялся за каждое обнадеживающее слово в речи Рубис, но обнадеживающие слова вместо того, чтобы стать желанными, жестоко ранили его. За предложение Рубис он был готов схватиться как за спасательный круг, но он хотел сохранить лицо, поэтому попытался согласиться на ее предложение, не унизив себя.
– Это не так, миссис Рубис. Когда речь идет о бизнесе, у меня нет чувств, кроме желания победить. Вы можете направить мне свои предложения. Сейчас, простите, я слишком потрясен встречей с Вами, чтобы думать о делах.
Рубис ни на миг не сомневалась, что Соловейчик будет делать для нее все, что она захочет. Но и показать свою уверенность в этом она не хотела. Через неделю после их знакомства она отослала ему на ознакомление три проекта исследований, на 80% повторяющих друг друга, но с разными сроками исполнения и разной стоимостью.
Лев выбрал самый долгий и самый дорогой проект, объяснив это тем, что он хочет захватить все ключевые позиции в направлении исследования, поскольку предчувствует скорый прорывной успех. В целом, он говорил правду, но все же решающим фактором для него была возможность общаться с Рубис. В результате для нее появилась еще одна точка на карте Земли, в которой она задерживалась на несколько недель в году: Лев оговорил необходимость организации лаборатории в России.
С самого начала их совместной работы Лев стал оказывать Рубис знаки особенного внимания. Но дальше общения в рамках решения деловых вопросов они не заходили. Рубис умело останавливала его попытки говорить о своих чувствах. Самостоятельно Лев уже не мог сопротивляться влечению к ней. Однако и образ Веры, постоянно зримо присутствовавший между ними, и умение Рубис холодно и, чуть ли не унижая, поставить его на место препятствовали Льву. Все-таки во второй свой приезд Рубис не отвергала его предложения сходить с ним поужинать в ресторан.
– Миссис Рубис, долго ли будет продолжаться наше церемонное обращение друг к другу? – Лев попытался с самого начала разговора задать ему легкий и непринужденный тон, которым он пытался скрыть свое волнение перед тем, как идти на приступ.
Вера оглядела сидящих за соседними столиками, некоторые из которых смотрели на Льва, узнав его.
– Что скажут, увидев Вас в обществе молодой женщины?
– Может быть, подумают, что Вы моя жена.
Рубис приподняла брови.
– Вот, чтобы так не могли подумать, следует сохранить церемонное, как Вы сказали, обращение.
– А если подумают, что Вы – моя любовница?
Рубис широко улыбнулась как на пресс-конференции.
– Умный и наблюдательный человек так не подумает.
– Что же делать?
– А что Вы хотите?
– Я хочу завоевать Ваше внимание.
– Я нахожусь в Вашем распоряжении, все мое внимание приковано к Вам с 9 до 18 часов.
– Я бы хотел большего.
– Мистер Соловейчик, насколько мне известно, Вы женаты и у Вас есть сын.
– У Вас тоже есть сын. Но я так и не знаю, есть ли тот, кого можно назвать мужем.
Рубис снисходительно улыбнулась.
– Русские пренебрежительно относятся к праву на частную жизнь. Если бы я об этом не знала, я была бы обижена. Собирали информацию?
Лев не стал отвечать, а только покивал с виноватой улыбкой. Рубис тоже промолчала. Она сидела с прямой спиной и беспристрастным лицом и смотрела Соловейчику в глаза. Лев не знал, что сказать.
– Покажите мне фото Вашего сына, пожалуйста, – наконец вспомнил он о том, о чем хотел ее просить.
Рубис покопалась в соцсетях и отправила Льву фото.
– Это он с отцом?
– Да.
– А с Вами?
– У меня нет.
– Правда?
– Абсолютная.
– Сложно поверить!
– Я мать-кукушка. Ребенок живет с отцом.
Лев долго и внимательно разглядывал ребенка.
– Вы не слишком последовательны в своих желаниях. Хотели добиваться моего внимания и тут же забыли обо мне. Если Вам так нравятся картинки в соцсетях, пришлите мне фото Вашего сына, – сказала Рубис с легкой усмешкой.
– Я не выкладываю фото в сеть.
– А в смартфоне?
– Тоже не держу.
– Так, о чем же мы будем говорить? – Рубис откинулась на спинку стула.
Лев мог еще потеряться, когда слова шли от души, но, когда он сталкивался с готовыми приемами в беседе, он легко отражал их: как в айкидо, следуя за силой удара противника, направить эту силу против него.
– О делах не уместно, о детях не получилось, общих тем у нас нет. Давайте их искать: что нас с Вами объединяет?
– Общее дело, – холодно ответила Вера.
– Вы мне нравитесь, – Лев переводил разговор в игривый тон.
– У меня не так: я Вас ценю как инвестора. Так что, Ваш вариант не подходит.
– Мы молоды, – продолжал Лев уводить беседу в сторону.
Рубис рассмеялась.
– Мы принадлежим к одному биологическому виду, – сказала она с легкой издевкой.
В ответ Лев опустил голову, будто отчаявшись, а потом вскинул ее и твердо посмотрел на собеседницу.
